| Presently Tal Hajus made a sign that the chamber be cleared, and that the prisoners be left alone before him. | В это время Тал Хаджус сделал знак, чтобы комнату очистили и чтобы пленники остались одни перед ним. |
| Slowly the chieftains, the warriors and the women melted away into the shadows of the surrounding chambers, and Dejah Thoris and Sola stood alone before the jeddak of the Tharks. | Вожди, воины, женщины медленно исчезли в тени окружающих комнат, и Дея Торис и Сола остались одни перед джеддаком тарков. |
| One chieftain alone had hesitated before departing; I saw him standing in the shadows of a mighty column, his fingers nervously toying with the hilt of his great-sword and his cruel eyes bent in implacable hatred upon Tal Hajus. | Только один вождь колебался перед тем, как выйти; я видел, как он стоял один, в тени большой колонны, его пальцы нервно играли рукояткой его меча, а жестокие глаза с неукротимой ненавистью устремились на Тала Хаджуса. |
| It was Tars Tarkas, and I could read his thoughts as they were an open book for the undisguised loathing upon his face. | Это был Тарс Таркас, и я мог прочесть его мысли, как в открытой книге - по непритворному отвращению, видневшемуся на его лице. |
| He was thinking of that other woman who, forty years ago, had stood before this beast, and could I have spoken a word into his ear at that moment the reign of Tal Hajus would have been over; but finally he also strode from the room, not knowing that he left his own daughter at the mercy of the creature he most loathed. | Он думал о другой женщине, которая сорок лет тому назад стояла перед этими дверями. Сумей я сказать одно слово ему на ухо в этот момент - и с царствованием Тала Хаджуса было бы покончено; но, в конце концов, он удалился из комнаты, не зная, что оставляет свою собственную дочь на милость самого ненавистного для него существа. |
| Tal Hajus arose, and I, half fearing, half anticipating his intentions, hurried to the winding runway which led to the floors below. | Тал Хаджус встал, и я, испуганный, предвидя его намерения, поспешил к спиральному проходу, который шел с нижних этажей. |
| No one was near to intercept me, and I reached the main floor of the chamber unobserved, taking my station in the shadow of the same column that Tars Tarkas had but just deserted. | Никто не помешал мне, и я добрался незамеченным до большой двери, ведущей в комнату. Я поместился у той самой колонны, в которой только что скрывался Тарс Таркас. |
| As I reached the floor Tal Hajus was speaking. | Когда я добрался до двери, Тал Хаджус говорил: |
| "Princess of Helium, I might wring a mighty ransom from your people would I but return you to them unharmed, but a thousand times rather would I watch that beautiful face writhe in the agony of torture; it shall be long drawn out, that I promise you; ten days of pleasure were all too short to show the love I harbor for your race. | - Принцесса Гелиума, я мог бы потребовать огромный выкуп от вашего народа с тем, чтобы вернуть вас целой и невредимой, но я тысячу раз предпочту удовольствие наблюдать, как это прекрасное лицо исказится в агонии пытки; я обещаю вам, что это будет длиться долго. Десять дней этого удовольствия было бы слишком мало, чтобы выказать любовь, которую я питаю к вашей расе. |
| The terrors of your death shall haunt the slumbers of the red men through all the ages to come; they will shudder in the shadows of the night as their fathers tell them of the awful vengeance of the green men; of the power and might and hate and cruelty of Tal Hajus. | Ужасы вашей смерти будут тревожить сны красных людей всех будущих поколений, они будут бояться ночных теней после отцовских рассказов о страшной мести зеленых людей, о силе, мощи, ненависти и жестокости Тала Хаджуса. |
