О том, какое значение он придавал этому шагу, было сказано Рэю Кулеману: «…теперь все опять ясно. Будто и не уходил. Я понял, что не могу без всего этого. Мы оба знали, что рано или поздно опять сойдемся, даже если бы „такое“ продолжалось лет пять. Поэтому мы и не разводились. Я просто рад, что она открыла мне дверь, позволила вернуться… Я тот, о котором все думают, что он всё знает. Это она меня научила тому, что знаю. Преподавание жесткое, иногда я его не выношу, и поэтому тогда и упорхнул. Когда мы были в разлуке, я сам превратил себя в клубах и газетах в ж… Она меряла меня человеческими мерками и любила меня, но ее жизнь была слишком упорядочена. Однако я вернулся в ее жизнь, а не наоборот… Йоко и я горды тем, что наша разлука закончилась неудачей».
Супруга поставила перед Джоном условия. Одно из первых — отказ от алкоголя. Джон должен всегда отправляться в поездки один, чтобы никто из них не заслонял другого. Для тех, кто близко знал эту пару в дальнейшем, казалось, что Йоко эгоистично и любой ценой стремилась дисциплинировать Джона. Решающим во всей этой истории стало то, что Джон любил свою жену такой, какой она была. Только с ней он мог жить и работать.
Сразу после возвращения Джон на много дней заперся в своей комнате. Достал все старые пластинки «Битлз» от «My Bonny» и «Cry For A Shadow» (1961) до «Эбби Роуд» (1969), смотрел фильмы «Help», «Yeah, Yeah, Yeah» и «Yellow Submarine». Воспоминания, воспоминания… Йоко проявила такт и понимание. Она приняла его ностальгический трип.
Погружение в прошлое надо рассматривать в связи с тем, что 9 января 1975 года Высокий суд в Лондоне своим приговором окончательно объявил расторгнутыми все деловые связи «Битлз».
С одной стороны, Джон с грустью вспоминал о тех временах, когда он с тремя друзьями отправился завоевывать мир, с другой — он чувствовал себя освобожденным, поскольку теперь оборвалась последняя связывавшая их нить. Итог, который он подвел в уединении, стал причудливым сплетением личных и политических проблем, определявших его жизнь.
Революционный подъем «внепарламентской оппозиции» заглох. Для многих бунтарей он закончился заурядным приспособлением к той общественной системе, против которой они так красиво боролись. С поражением американцев во Вьетнаме и концом эры Никсона распался мощный объединяющий фактор для всех левых сил. К этому добавилась неуверенность, вызванная нефтяным кризисом и его последствиями. Разочарование, вызванное тем, что в социальных и политических отношениях не изменилось ничего, дезориентировало большую часть молодых людей. Никто уже не верил в то, что большие сенсационные акции могут вызвать общественные изменения. Получила большое распространение идея: мир неизбежно изменится тогда, когда я изменю сам себя. Эта мысль с возрастающей силой стала определять позицию Джона Леннона.
Январь был ознаменован еще одним событием: на сорок втором году Йоко вновь забеременела. Ленноны были сверхсчастливы, хотя к этому чувству примешивалось и беспокойство. Уже трижды Йоко готовилась стать матерью, трижды ее беременность заканчивалась выкидышами.
Что ждет их на этот раз?
Все последующие месяцы Джон трогательно заботился о подруге. Он избегал всего, что могло причинить ей волнение, защищал от любого напряжения и нагрузок.
В феврале 1975 года американские телестанции вовсю рекламировали рок-н-ролльный альбом Джона, который, без всякого на то права, под названием «Roots» («Корни») должен был увидеть свет на фирме Морриса Леви «Адам VIII». Бизнесмен рассчитывал на хорошую прибыль и инспирировал мощную рекламную компанию.
В качестве контрмеры Джон срочно распорядился об издании своего альбома в «ЭМИ/КЭПИТОЛ», только под названием «Рок-н-ролл».
21 февраля альбом появился, достиг отличных финансовых показателей и был эйфорически отпразднован критикой. Моррис Леви, конечно, тут же предъявил «ЭМИ/КЭПИТОЛ» и Джону иск на возмещение ущерба. Сумма была весьма внушительной — 42 миллиона долларов. Судебный спор длился пять месяцев, затем нью-йоркский суд потребовал от Морриса Леви уплаты 144.000 долларов в качестве компенсации за утраченную долю и нанесение ущерба репутации. Вдохновленный победой и измученный неопределенностью своего пребывания в Штатах, Джон предпринял новые усилия на юридическом поприще. В июне он перешел в наступление, предъявив обвинения генеральному прокурору и другим служащим юстиции в связи с процессом о высылке. С точки зрения уголовного права он классифицировал это как «преднамеренное преследование».
Успех пришел.
