– Вкус параболы, – сказал он, обняв ее, и она со вздохом повернулась к нему лицом.
– Это не твоя вина, Джонатан. Просто я волнуюсь. Все будет хорошо.
– Цапля? – поцеловал он ее.
– Конечно, будет, – она почти умоляюще смотрела на него. – Я тебя люблю, Джонатан. А ты меня любишь?
– Транспорт, – сказал он, и она улыбнулась.
– Хорошо. Больше ничего не важно.
Ужин прошел без неожиданностей, только Джули не всегда могла определить, у кого были более серьезные проблемы со связной речью. Родители Джонатана говорили напыщенными, бессвязными фразами. Джули, которая умудрялась понимать большую часть словесного салата Джонатана, смущалась от неспособности проследить за ходом их мысли.
– Значит, свадьба, – начал отец Джонатана в качестве тоста, поднимая бокал и стуча безо всякой надобности по нему перед молчащими соседями по столу. Опустил он его только через невыносимо долгие тридцать секунд, так ничего больше и не сказав. – Передайте кто-нибудь соевый соус, пожалуйста, – попросил он и начал макать в него пельмень, а потом засовывать его целиком себе в рот, совершенно позабыв про тост.
Это был момент самого глубокого за весь вечер погружения в тему свадьбы. Остаток ужина обсуждали погоду в Дубае, новую родительскую косилку для травы и как ужасно то, что они за все эти годы столько денег потратили на еду и одежду для Джонатана, а у него теперь дефект речи, который пустит его жизнь под откос.
К моменту, когда Джонатан и Джули легли в постель, они уже позабыли обо всех препятствиях к свадьбе. Обоим хотелось, чтобы это просто поскорее закончилось.
– Думаешь? – спросило подсознание Джонатана.
– Заткнись, – ответил он.
В день свадьбы с самого утра зарядил дождь, небо затянулось тучами, и с каждой минутой погода становилась только хуже.
– Дождь на свадьбе – хорошая примета, – мрачно заметила Джули, промокнув еще даже до того, как они сели в лимузин.
Лоренца села рядом с водителем, как тюремщик на страже дверей.
– Сегодня большой день, – сказала она ровно, без единой эмоции. – А они почему здесь? – спросила она, увидев, как вслед за Джули и Джонатаном в машину влезают собаки.
Никто не стал затрудняться с ответом.
У Лоренцы с самого утра было плохое предчувствие.
Украшенный Пальмовый дом в Ботаническом саду выглядел потрясающе: повсюду висели гирлянды из ленточек нежнейшего пастельного цвета, было множество полевых цветов, стоял аромат фрезии и апельсинов. Спланировано было абсолютно все, вплоть до ракурсов для съемки. Светотехники выставляли свет, размещали оборудование и заклеивали протянутые по земле кабели малярной лентой. В баре уже разливали «Маргариту» из личи, а первые посетители парка, смущенные и не знающие, можно ли тут находиться (а вдруг здесь снимают фильм или награждают знаменитостей?), после первых глотков алкоголя забыли все свои волнения.
Наиболее фотогеничных присутствующих вытаскивали из бара и заставляли позировать вместе, даже не спрашивая, имеют ли они отношение к жениху, невесте или друг другу. Макс, таскающий за собой завернутый в бумагу агрегат мечты «Делюкс попкорн мастер 5000», сел прямо по центру, чтобы иметь возможность тщательно рассмотреть ассистенток из редакции. Джонатан отвел его в сторонку и передал ему поводки с собаками. Им причесали и распушили шерстку, повязали ленточки на ошейник и вплели их в шерсть. Даже Джули была вынуждена признать, что они уместно смотрелись в праздничной обстановке. Макс взял поводки как самое большое сокровище. Собаки тревожно наблюдали за тем, как Джонатан исчезает в толпе. Мать Джули и ее отец, страховщик из Техаса, прибыли прямо из аэропорта. Не обращая никакого внимания на жениха и невесту, они посчитали нужным представиться каждому члену технической команды. Грили в темно-оранжевом костюме, белой рубашке и белых ботинках выглядел сногсшибательно. Он приехал и тихо сел, отказавшись от напитков и избегая фотографов.
Джеймс с Джонатаном все время позировали. Их красивый и стильный внешний вид очень радовал фотографа, который уже порядком устал от съемок свадеб сотрудников, женихи на которых выглядели ниже среднего. Про себя он не уставал проклинать затею использовать реальных людей в роли фотомоделей.
Разделавшись со съемкой, Джеймс усадил родителей Джули вместе с отцом и мамой жениха. Сочетание было катастрофическим, но зато – подумал он – оно их инкапсулирует, как две пары дефектных хромосом, и обезопасит остальной организм.
