Данте и Сисси бросились вперед, сквозь легионы гостей, приклеенных к телефонам и драме, разворачивающейся на сайте «Невеста-360». Собаки притащили Макса к занавеске около бара, за которой стоял его друг, прилепившись ртом к окну и вытаращив глаза.
Макс напустил на себя невозмутимый вид.
– Эй, Джей, чем это ты тут занимаешься? Мне кажется, тебе стоит поговорить с Джули до того, как начнется вся эта тягомотина.
– Сиданты! – Джонатан был очень рад собакам.
– Эй, дружище, ты меня слышишь? – Макс взял друга под локоть и повел его в направлении туалетной комнаты. Собаки шли по бокам, выполняя функции телохранителей.
Молодая сотрудница редакции попыталась преградить им путь.
– Извините, сюда можно только тем, у кого есть спецпропуск, – пропищала она.
Макс был на тридцать сантиметров выше и где-то на полметра шире. Взяв ее за подбородок одним пальцем, он отодвинул ее в сторону и подтолкнул Джонатана за дверь.
– Выгодный Антверпен, – произнес Джонатан в качестве извинения.
Лоренца силой своей ярости заставила все живое замереть на месте.
– Жених не должен видеть невесту до церемонии. Или получишь семь веков тотального невезения. Видит бог, тебе эта добавка не нужна, – сверлила она Джонатана ледяным взглядом.
Макс сделал шаг вперед.
– Все транслируется в интернете, – спокойно сказал он. – Уже весь мир в курсе, кроме него.
Джонатан увидел Джули, оттолкнул Лоренцу и последовал за своей нареченной невестой в маленькую кухоньку, куда та поспешила удалиться. Собаки не отставали, и вчетвером они забились в крохотную комнату, а Стиг прижался к смежной стене.
– Бегемот?
Его невеста сделала глубокий вдох и закрыла глаза.
– Я встретила мужчину.
– Спойлер, – нервно сказал Джонатан. – Кикбокс-детоубийство.
– Джонатан, – повторила она. – Я познакомилась. С мужчиной. Мне он нравится, очень, – оператор взял крупным планом ее правый глаз, из которого текла черная струйка.
– Большевик?
– Да, больше тебя, – слезы потекли еще сильнее.
Джонатан заморгал. Он не мог понять, как она может выйти за него замуж через полчаса, если есть кто-то, кто ей нравится больше. Что-то тут не то.
– Губа? Подстилка? Враг! – закричал он от боли.
Она хотела обнять его, но он отстранился и попытался уйти, однако она все старалась объяснить, как все произошло, что она все еще его любит, что не хотела заводить романов и не хочет причинять ему боль. И что, видимо, она поспешила с замужеством, что оба они будут гораздо счастливее с другими партнерами. Оператор, на которого из-за накала чувств никто не обращал внимания, подвинулся еще ближе и сел на корточки у них в ногах, чтобы снимать снизу вверх в классическом стиле ужастиков.
– Амфетамин! – заорал Джонатан.
– Прости меня, Джонатан, прости, прости! Я не знала, как тебе сказать. Я порвала с Марком, и я пыталась, пыталась изо всех сил забыть его, но я никак… Я все время о нем думаю, – говорила она сквозь слезы.
По ее мнению, в какой-то степени в случившемся виноват Джонатан, потому что этого никогда бы не произошло, если бы Данте так не упорствовал в свиданиях с немецким короткошерстным пойнтером Марка.
Джонатан покосился на Данте, который отвернулся с притворным безразличием.
– Вообще-то, это не его пойнтер, а его девушки, – добавила Джули. – Он юрист, – даже в этом состоянии в ее голосе слышались нотки гордости, как будто она хотела похвастаться перед Джонатаном тем, что у ее нового бойфренда такая хорошая работа.
«Ну и козел этот юрист!» – подумал Джонатан. Конечно, теперь из чувства жалости она будет выставлять этого ублюдка самым обычным человеком, настаивать, что Джонатан ни в чем не виноват, что он заслуживает лучшего. Но он точно знал, что Джули на самом деле считает это огромным подвигом – уйти от своего мужчины и практически мужа к юристу, обладателю самой тривиальной должности в мире. И все из-за того, что Джонатан не продвинулся по карьерной лестнице, что он не зануда, посвятивший жизнь чтению договоров и судебным разбирательствам, что у него болезнь, лишившая его дееспособности и человеческой речи и заставившая ее гулять с его собаками. И даже не с его собаками, а с собаками его брата, которые воспылали странной страстью к собаке Марка. Ах да, не Марка, а подруги Марка. И не собаки, а немецкого короткошерстного пойнтера. Даже у этой чертовой собаки был статус. От ярости Джонатану захотелось разнести Пальмовый дом на куски. Он представил тысячи квадратных метров стекла, миллионы падающих сверху острых прозрачных осколков – и на секунду почувствовал себя счастливым.
Внезапно он застыл, прокрутил назад весь разговор, чтобы убедиться, что это действительно Данте влюбился в собаку Марка, чем и вызвал вечерние отсутствия Джули. «Ты! – подумал он про себя, впившись взглядом в Данте, – это ты сделал! – Данте смотрел на него, сидя рядом с посудомоечной машинкой, и даже и не думал стыдиться. – Альбатрос!»
Он даже про Джули забыл, охваченный этой новой мыслью.
– Джонатан, – завыла Джули. – Прости, я знаю, что все твои друзья и семья здесь, но мы не можем пожениться в этих обстоятельствах.
