Вместо того чтобы потянуть дверь на себя, мадам ее толкнула. Дверь отозвалась дребезжанием, которое становилось все более яростным, – мисс Либерти начинала терять терпение. Наконец кто-то из представителей «ОСП» рванул ручку на себя, и дверь распахнулась.
Джонни рискнул оглянуться. И не увидел никого, кто был бы похож на мертвеца.
Неделю назад это прозвучало бы весьма странно.
Да и сейчас звучало не лучше.
– По-моему, сквозит, – нерешительно проговорил Джонни. – Вот только что вроде бы потянуло…
– В коридоре окна открыты, – ответил Ноу Йоу.
Их здесь нет, подумал Джонни. Придется самому. Ну ладно…
– А по шее нам не надают? – спросил Холодец. – Все-таки собрание общественности…
– А мы что, не общественность? – ответил Джонни.
– Да?
– А что?
Некоторое время все сидели молча, глядя на опустевшую сцену. Потом мистер Аттербери встал и, прихрамывая, поднялся по ступенькам.
– Начнем? – спросил он.
Из кинотеатра вытекал холодный воздух.
Почувствовав дыхание холодного ветра, очередь у дверей закусочной сбилась плотнее.
Собравшиеся в конференц-зале административного центра имени Фрэнка У. Арнольда притихли в легком испуге, точно школьники после того, как учитель вспылил. Демократия – отличная штука, но только в том случае, когда народу хорошенько растолковали, как ею пользоваться.
Кто-то поднял руку.
– Мы действительно можем их остановить? Все это звучало так… официально…
– По закону вряд ли, – сознался мистер Аттербери. – Была совершена законная сделка. «ОСП» может полезть в бутылку.
– Но ведь столько других участков! – крикнули из зала. – На Сланцевом проезде, например, и там, где был старый склад…
– Мы можем вернуть им деньги!
– В двойном размере, – вставил Джонни.
В зале захохотали.
– Мне кажется, – сказал мистер Аттербери, – что компаниям вроде «ОСП» нужно больше считаться с людьми. На галошной фабрике мнением работников никто не интересовался, уверяю вас. Фабрике это было ни к чему. Там делали галоши. И только. Но никто точно не знает, чем занимается «ОСП», поэтому им следует вести себя иначе. – Он потер подбородок. – Крупные компании вроде «ОСП» не любят лишнего шума. И не любят становиться посмешищем. Если бы нашлось другое место для стройки… и стало бы ясно, что мы не шутим… а мы бы погрозились… э-э… возместить затраты в двойном размере…
– И с Хай-стрит тоже нужно что-то делать! – вмешался кто-то.
– И сделать нормальные детские площадки, а то в городе не продохнуть от этих зон отдыха повышенной комфортности!
– И взорвать «Джошуа Н’Клемент» и построить нормальные дома…
– Йоу! – вырвалось у Бигмака.
– Здесь! – отрапортовал Ноу Йоу.
Мистер Аттербери, сохраняя полнейшее спокойствие, жестом утихомирил собрание.
– Не все сразу, – спокойно сказал он. – Давайте сперва перестроим Сплинбери. А об Иерусалиме можно подумать завтра.
– Кстати, нам нужно как-то назваться!
– «Общество сбережения Сплинбери».
– По-моему, это отдает банковскими вкладами.
– Тогда – «Общество предохранения Сплинбери».
– А это что-то медицинское…
– «Дружные сплинберийцы», – вдруг сказал Джонни.
Мистер Аттербери примолк.
– Хорошее название, – сказал он наконец. Собравшиеся тем временем активно пытались выяснить друг у друга, что это за «Дружные сплинберийцы». – Но… нет. Не тот случай. К тому же официально они назывались «Сплинберийские добровольцы». Вот хорошее название.
– Но из него не понять, что мы собираемся делать…
– Если твердо решил, что будешь делать, главное – начать, тогда горы можно свернуть, – возразил Джонни. – Так говорит Эйнштейн, – с гордостью прибавил он.
– Что?! Альберт Эйнштейн? – удивился Ноу Йоу.
– Нет, Соломон Эйнштейн, – ответил мистер Аттербери. – Хм! Ты и о нем слыхал?
– Э… да.
– Я его помню. Когда я еще под стол пешком ходил, у него на Кейбл-стрит были чучельная мастерская и магазинчик «Рыболов-любитель». Он всегда изрекал что-нибудь этакое. Он был немного философ, этот Соломон Эйнштейн.
– А занимался набивкой чучел? – удивился Ноу Йоу.
– И еще
