- Эй! - возмутилась Дженис. - Мы, между прочим, твои дочери! Скажи им, чтобы обращались с нами повежливее! Джулс, ей-богу, что ты молчишь?
Но я не знала, что сказать. Казалось, мир перевернулся с ног на голову - или с миром все было в порядке, и только я болталась вверх тормашками? Так и не переварив превращение Умберто из героя в негодяя, я пыталась уложить в голове, что он еще и мой отец. Перегретый мозг напрягся и выдал простую истину: я люблю Умберто, хоть и не за что.
Когда за нами с грохотом закрылись дверцы фургона, я разглядела четвертую жертву, которую негодяи, видимо, подобрали где-то по дороге. В углу сидела темная фигура с кляпом во рту и повязкой на глазах. Если бы не ряса, я бы его в жизни не узнала.
- Брат Лоренцо! - вскрикнула я. - О Боже, они похитили брата Лоренцо!
В этот момент фургон дернулся, и некоторое время мы перекатывались туда-сюда по рифленому полу, пока не закончилась мамина подъездная аллея во всей своей первобытной красе.
Когда трясти стало меньше, Дженис испустила долгий горестный вздох.
- Ладно, - громко сказала она в темноту. - Твоя взяла. В смысле, их. Забирайте камни. Мы согласны помогать. Мы сделаем все, что угодно, все, что они хотят. Ты же наш папа, да? Мы должны держаться вместе. Нет нужды нас… убивать. Верно? - Не дождавшись ответа, Дженис продолжала прерывающимся от страха голосом: - Слушай, я надеюсь, они понимают, что им никогда не найти статую без нас?
Умберто не ответил, да этого и не требовалось. Мы уже рассказали бандитам о возможном тайном ходе из Санта-Мария делла Скала, но нас явно считали полезными, иначе не тащили бы с собой.
- А как же брат Лоренцо? - спросила я.
На это Умберто отозвался.
- А что с ним?
- Брось, - сказала Дженис, к которой начала возвращаться обычная бодрость - Они действительно думают, что от несчастного старика будет прок?
- А что, может, споет что-нибудь.
Услышав наше возмущенное фырканье, Умберто издал звук, похожий на смех. На всякий случая я решила, что мне показалось.
- А чего вы ожидали? - проворчал он. - Что они отступятся? Вам еще повезло, что сперва они попробовали лаской…
- Лаской?! - заорала Дженис, но я ухитрилась ткнуть ее коленом и заставить замолчать.
- К сожалению, - продолжал Умберто, - наша маленькая Джулия не сыграла свою роль.
- Может, и сыграла бы, знай я, что мне доверена роль! - Горло мое сжималось, я едва смогла выговорить эти слова. - Почему ты мне не сказал? Почему надо было все делать вот так? Мы могли отправиться на поиски сокровища много лет назад, все вместе! Это было бы так… занятно…
- Понятно! - Было слышно, как Умберто зашевелился. Ему наверняка было так же неудобно, как и нам. - По-вашему, мне очень хотелось вернуться сюда, рисковать всем, что имею, разыгрывать шарады со старыми монахами, ходить по струнке у этих выродков, и все ради пары камней, которые наверняка похитили несколько веков назад? Похоже, вы не понимаете… - Он вздохнул. - Конечно, не понимаете. Почему я позволил тетке Роуз забрать вас в Штаты, а? Я вам скажу почему. Потому что они использовали бы вас, чтобы заставить меня снова работать на них. Единственным выходом было исчезнуть.
- Ты говоришь о мафии? - осторожно спросила Дженис.
Умберто презрительно засмеялся.
- Мафия по сравнению с этими людьми просто «Армия спасения». Они подцепили меня, когда мне нужны были деньги, а тот, кто раз попал к ним на крючок, уже не соскочит. Будешь трепыхаться, только глубже насадишься.
Я слышала, как Дженис набрала воздуху для какого-нибудь язвительного комментария, но ткнула ее локтем в темноте и комментарий не состоялся. Провоцировать Умберто и затевать ссору не лучший способ подготовиться к тому, что ожидало нас впереди, - в этом я была уверена.
- Значит, насколько я понимаю, - сказала я как можно спокойнее, - как только мы станем им больше не нужны… нас пустят в расход?
Умберто ответил не очень уверенно:
- Кокко мне должен. Однажды я спас ему жизнь. Надеюсь, он закроет этот долг.
- Значит, тебя он пощадит, - холодно сказала Дженис. - А нас?
Повисла долгая пауза, показавшаяся мне бесконечной. Сквозь гул мотора и всевозможное бряканье и лязг я услышала, как кто-то молится.
- А брат Лоренцо? - тут же спросила я.
- Будем надеяться, - сказал, наконец, Умберто, - что у Кокко хорошее настроение.
- Не понимаю, - сказала Дженис. - Кто эти люди, и почему ты позволяешь им так с нами обращаться?
- Это, - устало сказала Умберто, - слишком страшная история для темноты.
- Ничего, мы тут все взрослые, - заметила Дженис. - Рассказывай, папочка, что это за гром в раю?
Начав рассказывать, Умберто не мог остановиться, словно все двадцать лет мечтал выговориться, но и тут не почувствовал облегчения, и в его голосе все явственнее проступала горечь.
