Это был странный момент. Алессандро явно не ожидал встретить меня на концерте, и его реакция была неприятна и мне, и ему самому. Но я не виню его за допрос с пристрастием - в конце концов, я ему не перезвонила, после того как он заходил в гостиницу три дня назад. Все это время его визитка лежала на моем письменном столе, как плохое предсказание из китайского печенья, и лишь сегодня утром я наконец разорвала ее надвое и бросила в мусорную корзину, рассудив - если он действительно хотел меня арестовать, давно бы так и сделал.
- Не правда ли, Джульетта сегодня выглядит особенно прелестно, Сандро? - сказала Ева-Мария, неправильно растолковав напряжение между нами.
Алессандро выдавил улыбку:
- Колдовское очарование.
- Си-си, - вмешался в разговор президент банка, - но кто охраняет наши деньги, пока вы тут?
- Призраки Салимбени, - ответил Алессандро, по-прежнему глядя прямо мне в глаза. - Это огромная сила.
- Баста! - Довольная в душе его словами, Ева-Мария притворно нахмурилась и хлопнула его по плечу скатанной программкой. - Все там будем рано или поздно. А сегодня давайте наслаждаться жизнью.
После концерта Ева-Мария настояла, чтобы мы поехали куда-нибудь ужинать втроем. Когда я запротестовала, она пустила в дело козырь своего дня рождения и сказала, что в эту особенную ночь, «когда она перевернет очередную страницу возвышенной и жалкой комедии жизни», ее единственное желание - поехать в любимый ресторанчик с двумя любимыми людьми. Как ни странно, Алессандро не возразил ни словом. В Сиене явно не принято противоречить крестным матерям в день их рождения.
Любимый ресторан Евы-Марии был на улице Кампане, то есть на территории контрады Орла. Ее любимый столик, как я сразу догадалась, стоял на высокой веранде снаружи, напротив закрытого на ночь цветочного магазина.
- Стало быть, - сказала она мне, заказав бутылку игристого белого вина и легкую закуску, - оперу ты не жалуешь.
- Вовсе нет! - запротестовала я, сидя в неловкой позе - мои скрещенные ноги едва умещались под столом. - Я обожаю оперу. Домоправитель моей тетки без конца слушал оперную музыку, особенно «Аиду». Дело не в этом… Аида по сюжету была эфиопская принцесса, а не чучело, разменявшее шестой десяток и шестидесятый размер одежды, извините.
Ева- Мария искренне засмеялась:
- А ты поступай как Сандро - закрывай глаза.
Я покосилась на Алессандро. На концерте он сидел позади меня, и я чувствовала на себе его взгляд все два часа.
- К чему? Ведь поет все та же дама!
- Но голос исходит из души! - заспорила Ева-Мария за своего племянника, подавшись ко мне. - Все, что от тебя требуется, - слушать, и ты увидишь Аиду такой, как она действительно была.
- Это очень великодушно. - Я взглянула на Алессандро. - Вы всегда столь великодушны?
Он ничего не ответил, да я и не ждала.
- Великодушие, то есть величие души, - сказала Ева-Мария, попробовав вина и сочтя его достойным своего стола, - есть величайшая добродетель. Сторонитесь скаредных людей - они заперты в ловушках своих мелких, тесных душ.
- А теткин домоправитель говорил, - возразила я, - что величайшая добродетель - красота. Впрочем, он бы сказал, что великодушие - это одна из ипостасей красоты.
- Красота - это истина, - заговорил, наконец, Алессандро. - А истина есть красота, как писал Китс. Жизнь по таким принципам становится простой и легкой.
- А вы так не живете?
- Я не греческая ваза [25] .
Я захохотала, но его лицо не дрогнуло. Явно желая, чтобы мы подружились, Ева-Мария все же органически была не способна выпустить инициативу из рук.
- Расскажи о своей тетушке! - попросила она меня. - Как тебе кажется, почему она так и не сказала, кто ты на самом деле?
Я смотрела на них обоих, понимая, что они много говорили обо мне - и разошлись во мнениях.
- Понятия не имею. Наверное, боялась, что… Или может, она… - Я потупилась. - Ну, не знаю.
- В Сиене, - сказал Алессандро, поигрывая с бокалом с водой, - от фамилии зависит все.
- Имена, фамилии, - вздохнула Ева-Мария. - Чего я не понимаю, так это почему твоя тетка - Роуз, да? - никогда не привозила вас в Сиену.
- Может, боялась, - ответила я, на этот раз резче, - что человек, убивший моих родителей, прикончит и меня.
Ева- Мария отпрянула в ужасе:
- Какое ужасное предположение!
- Ну ладно, еще раз с днем рождения. - Я отпила вина. - И спасибо за все. - Я тяжелым взглядом впилась в Алессандро, заставив его посмотреть мне в глаза. - Не беспокойтесь, я надолго не задержусь.
- Не сомневаюсь, - холодно ответил он. - В наших краях для вас слишком мирно и пресно.
- Я люблю мир.
В темной зелени его глаз мне почудилось предупреждение, словно в глазах молодого человека на мгновение проглянула его душа. Зрелище, признаюсь, было пугающим.
- Просто бросается в глаза.
Решив не отвечать, я сжала зубы и уткнулась в тарелку с закуской. К сожалению, Ева-Мария не разобралась в тонких нюансах эмоций, заметив только мое разгоревшееся лицо.
- Сандро, - с флиртующей, как ей казалось, интонацией проворковала она. - Почему ты еще не показал Джульетте город? Ей бы очень понравилось!
