Казалось, он смотрел на меня целую вечность, что-то ища в моем лице - и не находя. В конце концов, он отвел глаза. Его губы были сжаты в тонкую линию. Я поняла, что по какой-то причине мне не удалось его убедить и, возможно, никогда не удастся.
- Знаете что? - Я оттолкнула стул и встала. - Я, пожалуй, приму ваш совет и не буду обременять Еву-Марию своим обществом. Поблагодарите ее от меня за концерт и ужин и скажите, что она может забрать свою одежду в любой момент. Я ее уже не ношу.
Не дожидаясь ответа, я гордо отошла от стола и покинула ресторан, не оглядываясь. Свернув за первый же угол, я почувствовала, как на глаза навернулись злые слезы. Несмотря на высоченные каблуки, я перешла на бег. Меньше всего мне хотелось, чтобы Алессандро меня нагнал и принялся извиняться за грубость, если у него хватит на это такта.
Возвращаясь в гостиницу, я выбирала малоосвещенные и малолюдные улочки. Шагая в темноте и надеясь, что иду правильно, я была так занята напряженным пережевыванием разговора с Алессандро, вернее, запоздало пришедшими в голову колкостями, что не сразу заметила слежку.
Поначалу было странное ощущение, что я не одна. Но вскоре я поняла: сзади кто-то идет. Когда я шла, я различала тупые звуки шагов в обуви на мягкой подошве и шорох одежды моего преследователя, но стоило остановиться, как все стихало и меня обступала зловещая тишина.
Круто свернув на первую попавшуюся улицу, я боковым зрением заметила сзади движение и силуэт мужчины. Либо я схожу с ума, либо это тот же отморозок, который шел за мной от палаццо Толомеи. В памяти та встреча отпечаталась в разделе опасных, и теперь, распознав фигуру и походку, мозг врубил оглушительную тревожную сирену, от которой все рациональные мысли вылетели из головы. Я скинула туфли, и второй раз за вечер припустила бегом.
Ночь обещала немало веселья и проказ.
Едва Ромео с кузенами немного отошли от башни Марескотти, как бросились за угол дома, задыхаясь от смеха. Сегодня вечером улизнуть из дома оказалось легче, чем обычно: в палаццо Марескотти все было вверх дном по случаю нагрянувшей в гости родни из Болоньи. Отец Ромео, команданте Марескотти, не переставая ворчать, велел устроить званый обед с музыкантами, чтобы утереть болонцам нос. В конце концов, что может предложить Болонья, чего не в силах удесятерить Сиена?
Отлично зная, что они в очередной раз нарушают комендантский час, Ромео с братьями торопливо надели яркие карнавальные маски, верные спутницы своих ночных эскапад.
Пока они возились с узлами и завязками, мимо в сопровождении мальчишки с факелом прошел знакомый мясник, неся на крюке огромный окорок. Впрочем, мяснику хватило смекалки не подавать виду, что он их узнал: когда-нибудь Ромео станет хозяином палаццо Марескотти и сам будет выбирать поставщиков провизии.
Справившись, наконец, с масками, молодые люди снова надели бархатные шляпы, надвинув их поглубже. Один из них перехватил лютню, которая висела у него за спиной на ленте, и взял несколько мажорных аккордов.
- Джу-у-у-льетта! - запел он задорным фальцетом. - Я стал бы твоей пти-и-ичкой, такой маленькой нескромной пти-и-ичкой. - Пение он сопровождал птичьими прыжками, и все, кроме Ромео, покатывались со смеху.
- Очень смешно, - нахмурился Ромео. - Посмейся еще над моими ранами - и получишь парочку собственных!
- Идемте же, - вставил кто-то, воспользовавшись паузой. - Иначе она ляжет спать, и твоя серенада станет колыбельной!
Если говорить о расстоянии, идти им было недолго - каких-то пятьсот шагов, - но на деле это обернулось настоящей одиссеей. Несмотря на поздний час, на улицах было не протолкнуться: горожане общались с приезжими, продавцы - с покупателями, пилигримы - с ворами, и на каждом углу торчал пророк с восковой свечой, громогласно проклинавший мерзости бренного мира, провожая проходящих мимо проституток тоскливым взглядом, какой можно увидеть у собак, следящих за длинной связкой сосисок.
Проложив себе путь локтями, перепрыгнув через канаву там, через нищего - здесь, пробравшись, согнувшись в три погибели, под телегами с товаром и портшезами, молодые люди оказались у площади Толомеи. Вытянув шею посмотреть, почему толпа застыла в неподвижности, Ромео разглядел раскрашенную статую, покачивавшуюся в ночном воздухе на лестнице церкви Святого Христофора.
- Смотрите, - сказал один из его кузенов. - Толомеи пригласили на ужин Святого Христофора! Что-то он не потрудился приодеться. Стыд, да и только!
