Завелся двигатель. Когда фургон тронулся, пассажирки приободрились, и в течение некоторого времени всеми владело только приятное ощущение беззаботной поездки. Женщины умиротворенно переглядывались. Каждая светилась легким самодовольством, как будто только она резонно сохраняла спокойствие, пока остальные сдуру мотали себе нервы. Но буквально через минуту фургон внезапно ускорился, и это подозрительно смахивало на панику. Секундой позже сверху раздался мерный гул, который рос и рос, сотрясая стенки фургона; тогда все пригнулись и заткнули уши. Фургон гнал все быстрее, словно уходя от погони. Достигнув высшей точки прямо над ними, гул стал наконец удаляться. Послышались рыдания; Джулия поняла, что одна из женщин плачет уже не первую минуту. Кто-то выкрикнул:
— Что это было?
— Да это наши самолеты! — ответил Джексон странно звенящим голосом. — Учения, только и всего! Просто учения!
Миниатюрная луноликая девушка в тревоге спросила:
— Но скажите… по какой причине нас эвакуируют? Никто не потрудился объяснить. Что-то случилось?
— Обычные меры предосторожности, — объяснил Джексон. — Ничего страшного!
— Меры предосторожности против… Евразии, так ведь?
Теперь со всех сторон доносился взволнованный ропот, и Джексон, приуныв, сказал:
— Незачем говорить о Евразии. Партия предпринимает все…
Его оборвала пальба, шокирующе близкая и оглушительно громкая. Одна из женщин помоложе пронзительно взвизгнула. Фургон снова дернулся, как от толчка, потом внезапно вильнул. Брюнетка повалилась на Джулию и выдохнула: «Простите!» Все остальные вцепились друг в дружку: одни с нескрываемым ужасом, другие с притворной невозмутимостью. Неподалеку опять грянула пальба, и Джексон вскинул винтовку, словно бы вознамерившись отразить атаку на дверь. Тут фургон вильнул сильнее прежнего, и ствол бешено заходил из стороны в сторону. Опять истошный крик — и брюнетка злобно рявкнула:
— Смотри, куда стволом тычешь!..
Но голос ее утонул в оглушительном раскате взрыва, от которого фургон стал дергаться и раскачиваться. Последовала серия резких отрывистых ударов. Никто не понимал, бьют в бок фургона пули или рикошетят шальные обломки.
Фургон затормозил, потом снова набрал скорость, дрожа и подпрыгивая на каких-то препятствиях. Он выровнялся, и шум заглох как по волшебству. Опять слышались только рокот двигателя и редкое дребезжание на дорожных выбоинах. Все пассажирки подняли головы и теперь вертели потными лицами, озираясь по сторонам. Джексон, нагнувшись, аккуратно и быстро блеванул между коленками. В замкнутом пространстве запах казался особенно резким, и брюнетка проговорила Джулии на ухо:
— Ну вот, только этого не хватало.
Потом время замедлилось. Никто не разговаривал. Все прислушивались, не последуют ли новые выстрелы и взрывы. Но единственное происшествие выразилось в том, что одна из девушек наклонилась вперед и ее тоже стошнило. От этого зловоние сделалось невыносимым, и, когда фургон, сбросив скорость, остановился, Джулия была уже на последнем издыхании. Джексон распахнул дверцы и осторожно выглянул наружу. Открывшаяся им улица оказалась совершенно обычной: сплошной ряд стандартных убогих домов и лужи на тротуаре после дневного дождя. Проходивший мимо мужчина с граблями на плече прочел табличку на фургоне и слегка удивился.
Джексон расплылся в улыбке и с ликованием сказал:
— Ну, что я говорил? Вот мы и на месте, в целости и сохранности!
Выползая наружу, все неуверенно оглядывались по сторонам; их провели в кирпичное здание, построенное в позднекапиталистическом стиле. Внутри оно походило на ангар, верхнюю часть которого опоясывала галерея. Вдоль стен тянулись стеклянные выставочные стеллажи, которые сейчас пустовали. Над ними висел ряд телекранов, призрачно немых и безжизненных. При входе все женщины боязливо поднимали к ним лица. Не стала исключением и Джулия. Несомненно, имела место какая-то неисправность в электрике, и все же этот ряд бездействующих экранов леденил кровь.
Помимо них, в помещении находилось еще только два предмета. Первый — это складной стол, на котором стояли тарелки со сваренными вкрутую яйцами, столбик бумажных стаканчиков и кувшин с некой желтой жидкостью — возможно, соком. Другой предмет был куда более примечателен: стоящее на постаменте чучело какого-то существа, немного похожего на тюленя, но раз в пять больше. Фактически это существо было размером с фургон, очень толстое, с маленькой, смущенно потупившейся головкой. Длинные, направленные вниз бивни придавали ему комичный вид мужчины со свисающими белыми усами.
— Некоторым из вас, очевидно, знакомо данное место, — оживленно заговорил Джексон. — Это Музей социалистической науки, а вот там — знаменитое на весь мир животное. Более мелкие экспонаты вывезены в сельскую местность.
— Меры предосторожности, видимо, — заметила брюнетка.
— Да, так и есть. В целях сохранности.
— Значит, для экспонатов это место небезопасно, а для нас и так сойдет?
— Здесь даже стульев нет, — вставила луноликая девушка. — Где мы будем спать? Разве может такое быть, что нам велено оставаться здесь?
