— Нельзя мне тут оставаться. Если найду «Братьев»… «Свободных людей» — разве они не оценят, что я плохомысл? Что побывала в минилюбе?
— Может, и оценят, — нехотя сказала Гарриет. — Такие руки должны привлечь их внимание. Если они разглядят их прежде, чем тебя пристрелят.
— Ну а если б я была не в этом комбинезоне?
— Ой, это все разговоры. В любом случае идти тебе некуда. Кругом солдаты, они тебя остановят. А навести шороху — это самый верный способ заставить их посмотреть твои документы.
По коже Джулии пробежал огонек страха. Потом она с вызовом сказала:
— Как они меня остановят? К нам приставлен только этот юнец. И они думают, что нас защищают, а не держат в плену.
— А ты попытайся сбежать — и увидишь, как быстро это изменится.
— У них не будет времени на раздумья. Послушай, это всего лишь один парнишка, он даже не дежурит у двери.
— Тогда давай. Но, чур, меня не винить за то, что случится.
Джулию распалил этот спор; она с легкостью развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она кинула взгляд назад и увидела, что Гарриет с отсутствующим видом таращится на моржа, как будто недавний разговор был пустым сотрясением воздуха. Это придало Джулии храбрости; как бы ни расценивала Гарриет ее план, поднимать шум она не станет. И вообще, пролы отродясь не стучали властям на плоходелов, за исключением разве что убийц.
Когда Джулия дошла до двери, Джексон, которого все еще осаждали другие подопечные, встревоженно крикнул ей вслед:
— Товарищ! Пожалуйста! Мы все должны оставаться здесь!
— Я только туда и обратно, — беззаботно ответила Джулия. — Не беспокойтесь!
Отворяя дверь, она в последний раз посмотрела на Гарриет, которая прижимала ко рту кулак, будто давясь от смеха. Джулия улыбнулась и запросто вышла в серый послеполуденный день.
Смущенно доложив: «Все туалеты заняты!», она прошла мимо двух водителей, которые несли караул на улице. Те с пониманием отвернулись, когда она сворачивала за угол. Теперь путь был свободен. Некоторое время она бежала трусцой, поворачивая то налево, то направо, пока у нее вконец не разболелись ноги и набухшие груди. К этому времени стало ясно, то ее никто не преследует. Сомнение, которое посетило ее в разговоре с Гарриет, развеялось, и Джулия, замедлив шаг, огляделась по сторонам с хорошо знакомым ощущением бесшабашности. Ничто не могло выбить ее из колеи. Это был все тот же степенный внешнепартийный район — ряды аккуратных домиков, каждый с овощными грядками перед фасадом, с обилием флагов Океании на заборе и с транспарантами «Старший Брат смотрит на тебя!».
Вдали прокатился и замер треск ружейной пальбы. Джулия прислушалась, но не поняла, в какой стороне. Там были Братья — но где точно? И как ей пробраться под пулями? Импульсивно забирая велосипед для побега из города, она воображала, как встретит в лесу повстанцев или же будет держать курс на юг, пока не достигнет побережья, а там, если повезет, проберется на какое-нибудь судно, чтобы всеми правдами и неправдами уговорить владельца переправить ее в Евразию. Теперь она понимала, что отважиться на такой план можно только от безнадежности. Как только план начнет сбываться и воплощаться в жизнь, трудность его возрастет стократ.
И все же юг — это был тот путь, что уводил ее из Лондона, уводил от партии. На юг, подумала она, и нужно держать курс.
За считаные минуты это решение привело ее в проловский район, более обычного разрушенный. Половина строений лежала в руинах, и ущерб казался преимущественно недавним: среди руин еще не вырос кипрей, над обломками не трепыхались палатки. Но самое зловещее впечатление производило безлюдье: пустынные улицы и молчаливые дома. В проловском районе такое немыслимо: там люди круглый год живут на открытом воздухе, вечно хохочут, дерутся, поют и включают свои транзисторы на полную громкость. Впереди она увидела груду обломков, над которой еще курился дым, — вполне привычный вид проловской улицы, куда постоянно падают ракеты и бомбы… но, подойдя ближе и как следует приглядевшись, Джулия замерла как вкопанная. Перед ней были не завалы, оставшиеся после бомбежки. Это был вертолет — настоящий военный вертолет, разбившийся посреди улицы. Две лопасти сорвало со ступицы винта, над покореженным хвостом поднимался тонкий черный дымок. Стекло кабины разлетелось вдребезги, но внутри не оказалось никого: ни мертвых, ни живых. Экипаж, по всей видимости, либо сбежал, либо был извлечен.
Теперь тишина сделалась по-настоящему страшной. Джулия подумала о том, чтобы повернуть назад, но когда оглянулась через плечо, ей на глаза попалась какая-то колышущаяся фигура. Та находилась ниже по узкому переулку, в котором из мостовой, превратившейся в грязевой канал, были выломаны все булыжники. Над всем этим кто-то натянул бельевые веревки от дома к дому напротив. Среди облепленных грязью руин простыни сверкали ослепительной белизной. Джулии привиделись лавка Уикса и соседка-прачка, а потом на нее накатила странная ностальгия: как будто это было счастливое время; как будто она хотела его вернуть.
