— Вы? Но почему? Вы служили в министерстве? — с надеждой спросила Джулия.
— Отнюдь. Я был летчиком.
Джулия на секунду утратила дар речи. Она отвернулась от Бутчера, опасаясь, что тот прочтет ее чувства. Она была на грани слез, в одном шаге от того, чтобы рассказать о ПАЗ и о том, как вешали летчиков. Но что можно было рассказать? И какой смысл говорить о том, что Бутчеру и без того хорошо известно? Возможно, он сам из ПАЗ. Наверняка ему случалось терять товарищей. А заговорить, заплакать — это все равно что потребовать рассказов от него. Ее глаза нашли в загородке того маленького солдата. Он уже не смотрел в ее сторону и теперь ощупывал кончиками пальцев свой сломанный нос. Джулия на долю секунды представила, как Старший Брат стоит со сломанным носом и как в него врезается ее кулак. И поделом ему…
— По-моему, вам надо на него посмотреть, — тихо заметил Бутчер. — Вдруг пригодится. Это всем не вредно, я считаю.
— Да, — ответила она. — Да, непременно.
Тут как раз вернулся Рейнольдс, жизнерадостнее обычного; он размахивал бумажкой с бледным шрифтом, куда черными чернилами было вписано «Джулия Уортинг», а внизу стояли две подписи. Он сунул бланк Джулии:
— Не возникло никаких проблем. Я так и думал.
— Послушай… — обратился к нему Бутчер. — Мы тут перекинулись парой слов: она хочет увидеть старика Пиза. Думаю, лучше мне самому ее сопроводить. А пока нас не будет, запусти-ка ты ее документы на проверку.
В первый момент могло показаться, что Рейнольдс может и возразить. Но он только нахмурился и сказал:
— Ясно. Нам, «Свободным англичанам», до конца по-настоящему не понять, честно говоря… но мне, значит, сейчас приступать к оформлению?
— Да-да. У тебя это гораздо лучше получается.
— Точно, — подтвердил Рейнольдс Джулии. — Бутчер тверд как скала, но у него нет навыка работы с документами. Нужно все сделать правильно с первого раза, а то потом неприятностей не оберешься. Там такие въедливые черти сидят: вцепятся в человека — и уже не отвяжутся.
— Это точно, — согласилась Джулия. — Плюсхор.
— Вот, оно самое! — отметил Рейнольдс. — Вас ведь никто больше не заставляет говорить «плюсхор». Это новояз. Но вы быстро переучитесь.
— Ну да, — терпеливо подтвердил Бутчер. — Короче, приступай к оформлению, а мы вернемся и сами тебя найдем. Мы недолго.
— Заметано. — Повернувшись к выходу, Рейнольдс бросил Джулии через плечо: — Но помните: «А юностью как были мы сильны! Блажен, кто жил в подобный миг рассвета!»
Он отворил дверь, и наружу вырвался поток громкого, безумно сложного звука, который утих, когда дверь закрылась. Бутчер бросил на Джулию иронически-предостерегающий взгляд, а затем распахнул дверь — снова взрыв того же звука — и жестом пропустил Джулию вперед. Она робко двинулась на шум, будто отважилась войти в бурное море, и оказалась в темном вестибюле, лишь тускло освещенном и на удивление холодном. Но в конце был открытый дверной проем, светившийся ослепительно-ярко.
Здесь находился главный зал под тремя куполами — но совсем не такой безмолвный и величественный, как ей всегда представлялось. Из установленных повсюду динамиков неслась музыка, полная невероятного и какого-то потустороннего очарования, вырастающая из чувственного стона духовых и хрипловатого, страстного вокала. Во всех направлениях сновали, ловко маневрируя, сотни людей, которые, как могло показаться, говорили все разом. Их одежда озадачивала и удивляла. На взгляд Джулии, уместной смотрелась здесь только военная форма, такая же, как у Бутчера и Рейнольдса. Однако мужчины большей частью щеголяли в нарядах, какие у пролов приберегались для походов в танцзалы: необычные «костюмные» пиджаки и брюки на ремне — но скроенные по-иному, причудливые и не поношенные, в отличие от проловских, а свежие, с иголочки, почти сверхъестественной новизны. Немногие присутствующие женщины поражали броской роскошью. Все в ослепительно-ярких платьях, наподобие тех, какие встречались в гардеробе Гарриет Мелтон, но могли носиться разве что дома. Одну юбку украшал цветочный узор, и Джулия даже засмотрелась. У всех были роскошные волосы: очень длинные, они струились блестящими локонами и у некоторых ниспадали по всей спине. У многих девушек за ушком красовалась роза — красная, желтая или белая, но обязательно не полностью распустившаяся и удивительного размера. Розы иногда откреплялись и торчали под диковинными углами, тем не менее живые цветы придавали всем праздничный вид.
Джулия заключила, что это все, наверно, евразийцы, когда мимо прошла девушка в огненно-красном атласном платье, с такого же цвета губной помадой и в изящных красных туфельках. Она махнула какому-то мужчине и раздраженно сказала с безошибочно узнаваемыми партийными интонациями:
— Что вы себе думаете, мистер Фаулер?! Полковник, знаете ли, ждет уже полчаса!
Джулия старалась не отставать от Бутчера, который прокладывал путь сквозь толпу, но сейчас подняла на него вопросительный взгляд.
— Нам вот туда, еще немного вперед, — ответил Бутчер. — Пробьемся, будьте уверены.
— Ага, хорошо. Ну не прекрасно ли здесь?
Он с улыбкой замедлил шаг:
