Бутылку держал у себя Бутчер; он с участливой миной передал ее Джулии, которая усомнилась, что ей была бы оказана такая же любезность, будь он в курсе дела. Но она сама себе напомнила, что здесь никто знать не может. Уикс, О’Брайен, Мартин — все они в Лондоне. Уинстон и Амплфорт тоже, а бедного Тома Парсонса, конечно, нет в живых.
С жуткими мыслями о Парсонсе она подняла бутылку и поймала себя на том, что от удовольствия закрывает глаза, как сосущий молоко котенок. Бутылку она вернула Рейнольдсу, который все еще упивался трескотней о грядущей победе. Джулия откинулась назад, глядя, чтобы успокоиться, на свою искалеченную правую руку. С таким доводом никто не мог бы поспорить.
Все это время джип как бешеный скакал по кочкам, кидая своих пассажиров из стороны в сторону. Теперь он нащупал дорогу и пошел более гладко, а дворец впереди них обрел устойчивость, внезапно сделавшись безмятежным и огромным. Его центральные купола мерцали в ореоле мелкого дождя. Главную конструкцию со всех сторон окружали залы пониже, с изящно изогнутыми стеклянными крышами. Некоторые помещения были ярко освещены, в них бурлило какое-то мелкое движение, тогда как остальные — погружены в темноту. Теперь, после заката, серебряное кружево каркаса напоминало тонкий карандашный рисунок, похожий на изящный растительный орнамент. Зрелище становилось поразительно живым и настоящим, хотя глаза отказывались в это верить. Чересчур масштабно, чересчур идеально. Окружавшие дворец взрослые деревья выглядели карликовыми даже в сравнении с более низкими залами.
Теперь они подъехали к наспех сооруженному ограждению из колючей проволоки, подобные которому встречались в ПАЗ повсеместно. Где-то в темноте злобно надрывалась собака. Тут Джулии впервые пришлось предъявить свои документы. В каком-то смысле это ее обнадежило: штампы, подтверждающие статус бывшей заключенной, приговоренной к отсроченной казни, здесь только помогут. Тем не менее она пожалела, что не запасла пятидолларовую банкноту, которую можно положить между страничками, как она в свое время делала привычным жестом.
Оказалось, впрочем, что в этом нет необходимости. Охранник, мельком просмотрев документы, вновь перевел на Джулию потрясенный, благоговейный взгляд. Дрожащим от эмоций голосом он выговорил:
— Добро пожаловать в Свободную Англию, мисс Уортинг. У нас вы в безопасности.
Оттуда они покатили прямо к дворцу. Он неясно маячил в вышине, разрастаясь до невероятных размеров, пока не возникло ощущение, что ты едешь под ним. Наконец джип свернул и выехал на дорогу, идущую вдоль здания. Их зыбкое отражение перетекало с одного стекла на другое, удивительным образом перескакивая наиболее ярко освещенные окна. Здесь витражи вспыхивали живописными сценами с элегантной мебелью среди перепачканного снаряжения и неопрятных мужчин в военной форме.
Наконец они минули оконечность здания и въехали в мощеный двор, где уже вперемешку угнездился выводок всевозможных грязных автомобилей. Они припарковались рядом с другим джипом, на дверце которого был грубо намалеван красный флаг Евразии. Вылезая из машины, Рейнольдс широко улыбнулся Джулии и сказал:
— Сегодня вы будете ночевать во дворце.
Он подал ей руку, чтобы помочь выйти. Опершись на нее, Джулия внезапно ощутила забытую романтику отношений той поры, когда с ней обращались как с привлекательной девушкой, — или это все беременность? Нет, прибедняться не стоило: когда она уже выбралась из машины, он отпустил ее руку с явной неохотой и задержал взгляд на лице, пока они шли ко входу. Сопровождавший их Бутчер все время оглядывался со снисходительной веселостью.
— Только не тревожьтесь, — предупредил Джулию Рейнольдс, — тут бедлам, иначе не скажешь. Персонал выписали из Парижа и Кале, чтобы устроить нечто вроде празднования победы, так что вы увидите много народу в штатском. Но потом здесь будут офисы: старый ХД станет штаб-квартирой «Свободных людей». О, сейчас все бросятся вас обнимать. По-моему, у нас еще не было такого гостя… такой гостьи… кому бы посчастливилось выйти из застенков минилюба, а тем более на своих собственных ногах.
Над входом возвышался тент в зеленую и белую полоску. Под ним находились низкие мраморные ступени, частично покрытые грязным брезентом — для каких целей, Джулия понять не смогла. Можно было подумать, военным требовалось недвусмысленно самоутвердиться на фоне хилых гражданских утех. Солдаты-постовые проверили документы Джулии. Как и у того охранника возле забора из колючей проволоки, реакцией их стало восхищение; в какой-то момент упомянули ее «героизм», но, словно извиняясь, сказали, что для прохода дальше ей потребуется специальный пропуск. Чтобы его оформить, Рейнольдс побежал вглубь здания, а Бутчер с Джулией остались ждать в стороне от лестницы.
