С этими словами он исподволь обвел взглядом комнату. Джулия расправила плечи, стараясь не показать, что стрела попала в цель. Элегантность его квартиры, роскошный вид, чистый воздух — все это не могло долго оставаться без внимания. Неужели и для нее открывались такие возможности? Теперь она чувствовала, что, пожалуй, да. Скорое возвращение в общую комнату, где шум, и крысы, и вонь ночных горшков, уже казалось немыслимым. Ведь и она могла бы сидеть в одиночестве у панорамного окна и в темноте покуривать сигареты, какие полагаются внутрипартийцам. Могла бы завести спаниеля, чтобы дремал у ее ног. Могла бы носить сшитый в точности по мерке черный комбинезон из хлопка и, когда необходимо, отправлять его в стиральную машину. Какие в этой квартире спальные места — этого она даже вообразить не могла… но почему-то Джулии привиделось, что она лежит пластом, а к ней, не отводя беспощадных глаз и расстегивая молнию на своем комбинезоне, подходит О’Брайен. Ну да, лицом неказист и вообще нагоняет на нее страх. Впрочем, если…
— Для того чтобы стать матерью расы, тебе не хватает лишь одной малости. Сказать?
Вздрогнув, она вернулась в реальный мир.
— Ой… да… скажите, пожалуйста. — Джулия даже охрипла, будто только что проснулась.
С какой-то незнакомой решимостью О’Брайен перехватил ее взгляд. И проговорил:
— В тебе отсутствует ненависть.
Первым порывом Джулии было отмахнуться от этой мысли. Как-никак она с детства выполняла ритуалы ненависти, причем вполне сносно. Могла сжечь манекен или пырнуть его ножом. Бросала в костер книги. Кричала, тянула, скандировала речитативы ненависти. Было дело, написала донос на одноклассницу, а после участвовала в показательном избиении. Когда доносчиками выступали другие, в том числе и товарищи по разным молодежным объединениям, тоже не отказывалась помахать кулаками. Может, не в полную силу, но другие-то разве проявляли больше усердия?
— В тебе отсутствует ненависть, — повторил О’Брайен. — У тебя самый здравый ум из тех, что мне попадались. Ты не грешишь ни мысленными вывертами, ни правдоискательством — никакими эрзац-добродетелями слабаков. Но тебе необходимо выучиться ненавидеть, а иначе все твои достоинства пойдут прахом. Сгорят, как хворост. — Он вновь улыбнулся. — Но лучшая наставница — это практика. Вот приставим тебя к делу — и будешь учиться. Кстати, ты отлично проявила себя со Смитом — значит сможешь продолжать в том же духе. Нас интересует подобная психология: он вполне надежен, вполне податлив. Будешь на нем тренироваться. Мы дадим тебе время, чтобы ты освоилась, да и пространства у тебя будет достаточно.
Здесь он умолк и вроде как задумался, глядя в воздух. Джулия робко вставила:
— Хорошо, ничуть не возражаю против Смита. Я к нему привыкла. Но что, если…
— Да-да, — кивнул О’Брайен с легкой досадой, слушая вполуха. — Будешь вовлекать и других мужчин, у тебя это получается. Взять хотя бы Томаса Парсонса. Потом несложно будет захомутать Альфреда Сайма. Любой парень из доко будет полезным приобретением. И конечно же, работать ты будешь не в одиночку. Мы приставим к тебе очень хорошего специалиста. Это тот, кого ты называешь Уиксом.
— Старьевщик? — нахмурилась Джулия.
— Он самый. Смит уже с ним знаком. Это не вредно. Местоположение тебе известно, дом сама найдешь с легкостью. Отправишься прямо завтра, он будет тебя поджидать. И не волнуйся: мы хотим, чтобы ты занималась исключительно тем, что у тебя и так получается. Ничего сложного, ничего замысловатого. Но действовать ты должна в интересах, а не вопреки партии.
— Значит, мне предстоит работать… ну, не механиком.
— Шлюхой.
Он сообщил это обыденным тоном, как сугубо практические сведения. Потом кивнул Мартину; тот поднялся с места и, не оглядываясь, вышел. Джулия вмиг сообразила, что будет дальше. Она была наэлектризована видом крепкого телосложения О’Брайена и его больших рук, скрещенных на коленях. Это ее успокоило. Что-что, а такие вещи она понимала. Не исключено, что ее сейчас заставят делать это на полу, прямо тут. Возможно, ей покажут какие-нибудь изощренные приемы, либо жестокие, либо унизительные, — начальный этап овладения ненавистью. Это ее не пугало. Он молча сделает ей знак встать. Затем она, вытянувшись, послушно расстегнет свою молнию. Ну или он скажет: «Сейчас я тебя трахну, Джулия». А кто она такая, в самом-то деле? Проститутка, шлюха. Что еще она может предложить?
Между тем О’Брайен не шелохнулся.
— Время почти вышло, — сказал он прежним тоном, не меняя позы. — Больше мы не сможем видеться. Самое главное — чтобы никто не заподозрил тебя в связях с нами. Так что задавай вопросы сейчас, если тебе что-то неясно.
