- Почему он не идёт к городам? - спросил Ткач с таким видом, будто надеялся, что ответ даст ему повод рассчитывать на спасение той самой души, что даже сраному демону нахуй не спёрлась.
- А мне почём знать? Может, там все пустые. А может, Он не настолько силён.
- Но ведь и ты живёшь здесь уйму лет, и не нужна ему. Стало быть...
- Стало быть, - повторила старуха, соглашаясь с невысказанным предположением. - И хватит болтовни. Утро близко.
Как тут поспоришь? Да и в сон, несмотря на задушевную беседу, клонит будто каменной плитой.
- Ты первый на вахте, - известил я Ткача о планах на ночь, стаскивая ботинок. - Разбуди в четыре. И не смотри так на меня. Знаю, о чём думаешь. Мой ответ - нет.
- Почему? - проскрежетал он так жалобно, что я насилу сдержался, чтобы не обнять беднягу. - Мы могли бы...
- Хватит.
- ...до весны...
- Хватит, сказал. Я шёл сюда... сам знаешь для чего, а не зиму с тобой коротать. И потом, мне нравится эта милая старушка.
- Подохнем же. Ты сам слышал. Никто не возвращается.
- Завязывай на сегодня со спиртом, - пристроился я на скамье, кое-как укрыв ноги кухлянкой. - Будет обидно, если дни мои прервутся от руки старушенции, хоть я к ней и неравнодушен. Бди.
Утром, впервые за несколько недель умывшись тёплой водой и навернув бабусиной стряпни под неотступным контролем шеф-повара с двустволкой, мы перешли к деловой части.
- Я возьму всё, - ткнула хозяйка толстым узловатым пальцем в мешок с солью.
- Ишь ты! - усмехнулся Ткач. - А рассчитаться-то будет чем? Натуру не предлагать.
- Вот, - тряхнула старуха собольими шкурами.
- И на что они нам сейчас?
- Нужны припасы, - подсказал я. - Мясо, крупа, котелок там, миски, пару больших шкур на подстилку, да и патроны лишними не будут. У тебя двенадцатый?
- Шестнадцатый, - расстроила меня старуха. - Но я погляжу. Может и завалялось чего.
- А "семёрок" нет? - поинтересовался Ткач. - Или девять на восемнадцать, хотя бы. Ты меня вообще понимаешь?
- Вроде не дура, - оскорбилась хозяйка. - Но за это я хочу всё, - снова ткнула она пальцем в мешок.
- Неси, - кивнул я. - А там видно будет.
- И самогона прихвати. Не поверю, что у тебя нет, - крикнул Ткач ей вдогонку. - А что? - повернулся он ко мне. - Я пустой.
- Ты за четыре часа всю флягу этого говна выхлебал? И не подох?
- Практика - великая вещь.
- Вот, - вернувшись из своих потаённых кладовых, бухнула старуха на пол два мешка: с вяленым мясом и с сушёным горохом. - И вот, - выложила она на скамью патроны: восемь "двенашек", дюжину "маслят" и три "семёрки".
- Не густо, - почесал бороду Ткач и взял один из патронов с тёмно-зелёной довоенной гильзой. - Они хоть годные?
- А мне почём знать? - бросила старуха. - Я ими не стреляю.
- Котелок, миски, две шкуры, - напомнил я.
- Любые бери, - указала хозяйка на полки с утварью и застеленный шкурами пол.
- А где обещанный самогон? - снова поднял Ткач, похоже, единственную волнующую его сейчас тему.
Старуха покачала головой и, снова скрывшись в недрах холма, вернулась с бутылью мутной жидкости.
- Во! Это дело! - схватил Ткач вожделенный сосуд и, откупорив со смачным "пок", нюхнул содержимое. - Годится!
- Обожди, - остановил я его руку, запрокидывающую бутыль в подставленную пасть. - Что ты как свинья? С хозяйкой выпей.
- Э-э... - опустил Алексей склянку. - И то верно. Прошу простить меня за отсутствие манер, - отстегнул он с карабина алюминиевую кружку и, набулькав в неё половину, протянул старухе. - За удачную сделку.
- Я это не пью, - отступила та на шаг. - Мне для компрессов. Суставы ломит.
- Не обижай моего друга, мать, - вежливо попросил я, расстёгивая кобуру. - У него бзик на это дело. Уважь.
- Да, уважь, - почти обиделся Ткач. - Будь любезна.
- Нельзя мне, - отступила хитрожопая ещё на шаг. - Язва у меня. И желтуха.
- Пей, - направил я ствол ПБ ей в голову за секунду до того, как показавшиеся из-под тряпок стволы успели подняться.
Старуха замерла, но всего на мгновение, быстро рассудив, что слабый шанс на жизнь лучше верной смерти.
ПБ хрустнул, и девятимиллиметровый комочек свинца зарылся в скрытую капюшоном голову.
- Паскуда! - швырнул Ткач бутыль в стену, раздосадованный больше отсутствием выпивки, чем попыткой отравить себя. - Чёрт... А ведь мы её стряпню жрали.
- Из общего котелка. А вчерашний чугунок старуха не успела бы травануть, он всё время на виду был. Я за этим слежу, в отличие от тебя - беспечного алкаша. Да и не рискнула бы она в своём доме. На дорожку яду подкинуть - это другое дело. Потом взяла бы след и обобрала наши скорчившиеся в мучительной агонии трупы.
- Я не беспечный, просто привык видеть людей, даже таких, с положительной стороны.
- Ну, хотя бы не отрицаешь, что алкаш. Это шаг в верном направлении.
- Заткнись. Что с мясом и горохом делать будем?
- Возьмём другие мешки. Не могла же она все свои запасы потравить.
- А может тогда и самогону...
- Вот тут не уверен. Возможно, старая не врала, что не употребляет. А потому логично предположить, что спиртное у неё только для гостей.
- Сука...
