Я оказалась на знакомом перекрестке пустого – вымершего – Чикаго. Не медля, как то было в первый раз, я побежала по улице, прислушиваясь и с ужасом ожидая шума воды.
Волна – стена – цунами накрыла меня на два квартала дальше от того места, где застала меня вчера. Эти изменения повлекли за собой следующие. Вместо сразу оказаться в змеином гнезде, меня еще какое-то время бросало потоком воды, она затекала в нос и рот, не давая даже попытаться выплыть.
А затем вместо давящей и тянущей в разные стороны одновременно бурлящей воды появился скользкий подвижный клубок. Он был не подо мной, он был на мне. Давил на грудь, не позволяя дышать. Змеи копошились и кусали за руки, крепко прижатые к бедрам. Я не могла заставить себя пошевелиться и уже испугалась, что не смогу найти пистолет, и всё пойдет не так, и Эрик не увидит того, что должен, когда змеи вмиг исчезли. Я оказалась на крыше здания, на которое часто приводил меня брат. Сам Кинан, родители и Эрик стояли на краю. Их фигуры казались черными и неподвижными в свете низкой холодной луны.
- Выбирай одного, - прозвучал искаженный громкоговорителем голос. – Убей его и спаси остальных.
Я с силой прижала руку, в которой из ниоткуда возник пистолет, к бедру, но она меня не слушалась. Сначала поднялась кисть, затем согнулся локоть, не реагируя на мои попытки сопротивления. Мне пришлось схватить себя второй рукой, чтобы опустить и повернуть пистолет дулом к себе.
Холодный металл обжег лоб. Я глубоко вдохнула и обвела взглядом четыре фигуры. Эрик стоял последним. Высокий, широкоплечий. Зловеще мощный и беспомощный одновременно.
Я не могу убить тебя, не могу, пронеслось у меня в голове. Ни за что. Не пожертвую другими ради тебя, и в тебя не пущу пулю, лишь бы семья спаслась.
Болезнь. Психическое расстройство. Сумасшествие.
Выстрел.
========== Глава 2. Страх. ==========
Эрик стоял, все так же скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на экран. Когда изображение — оно немного опаздывало, я успела рассмотреть последние секунды своей галлюцинации — исчезло, он опустил голову и уставился в пол. Долго молчал, рассматривая свои не зашнурованные ботинки, и я успела обреченно признать, что ошиблась.
— Что это должно доказать? — спросил он тихо и хрипло, не поднимая взгляда.
Я поднялась с кресла, стягивая с себя датчики.
— Разве это не ответ на твои вопросы?
Бровь с серьгой дернулась вверх, и по сонному лицу растеклось выражение надменности.
— Меня многие боятся, — сказано едва ли не с гордостью.
В плане, показавшемся спросонья идеальным, оказался один значительный просчет: Эрик. Нельзя ничего доказать человеку, не желающему верить. Но отступать некуда. Мне нужно выполнить всё, что я намерилась сделать. Чтобы быть уверенной, что я попробовала действительно всё. Сейчас останавливаться нельзя.
Я сжала в руке пучок проводов, впиваясь ногтями в ладонь.
— Да, — голос звучал необычно твердо. Я удивилась его звучанию. — Боятся. Тебя, потому что ты можешь легко и без зазрений совести перечеркнуть их будущее.
Эрик склонил голову на сторону, глаза сузились. Он внимательно слушал, — он обдумывал увиденное и услышанное, — вглядываясь в мое лицо. И молчал.
— А я тебя не боюсь, — я сказала это вслух и поняла, что так оно и есть на самом деле. Когда-то да, я боялась, ненавидела себя и его за этот страх. Возможно, еще вечером я боялась Эрика. Но не сейчас. — Я боюсь тебя потерять. Ты сам видел, наравне с самими близкими. И мне не страшно принести себя в жертву ради тебя.
Эрик всё еще молчал, силясь взглядом проникнуть в мой мозг, словно демонстрации моих страхов было недостаточно.
— Ведь я не могу это подстроить, не могу это, — я махнула свободной от датчиков рукой на компьютер. — Просто представить.
— Не можешь, — хрипло согласился Эрик. — В моделировании участвует твое подсознание.
Я кивнула, желая подтолкнуть его к правильному выводу, но он не выглядел человеком, обретшим веру. Мне нужно предпринять последнее. Самое сложное.
Словно между делом, я потянулась к пистолету и прокрутила его пальцем по скользкой поверхности кресла. Запасная ампула выкатилась из рукава в ладонь.
— Рыжая, я не пойму, — одна рука взмыла вверх и бесцельно провела по волосам. — Зачем ты это делаешь?
Его взгляд скользнул с моего лица на руку и пистолет под ней. В его взгляде была готовность, он едва ли осознавал, — не мог предугадать, — что я собираюсь сделать, но это было что-то на уровне инстинктов. Он просто был готов к тому, что я могу напасть. Как то было в драке с Тимоти.
— Я хочу, чтобы ты поверил.
Спрятать ампулу и удержать ее в рукаве было много проще, чем незаметно зарядить ею пистолет.
— Это ничего не даст, — темные глаза снова уставились в мое лицо, оценивающе и настороженно. — Если я поверю, ничего не изменится.
Я пожала плечами, хотя мне вовсе не было все равно. Мне было нужно — жизненно необходимо, вот глупость, — чтобы изменилось всё. Или хотя бы что-то.
— Ладно, — тем ни менее произнесла я, силясь придать своему голосу безразличного смирения. — Просто ты будешь знать наверняка.
