Я подтянула пистолет ближе к себе, не отрывая взгляда от Эрика. Он не согласится на моделирование, даже спрашивать незачем. Нужно напасть неожиданно, не дав ему отскочить далеко от компьютера и кресла, в угол, куда датчики не дотянутся. Нужно не дать ему времени на отпор. Вместо удара сразу уколоть.
Как это сделать, как?!
— Для тебя от этого не будет никакой пользы, — медленно произнес он, словно диктовал простые истины умственно отсталому. — Твое существование во Фракции не упростится. Я не стану снисходительнее из-за твоих глупых чувств ко мне.
Ему потребуется доля секунды, чтобы разомкнуть руки, сложенные на груди. И еще доля секунды, чтобы встать в стойку. Очень ценные доли секунды, дающие огромное преимущество.
Если всё сделать правильно.
— Будь ты умной Эрудиткой, ты бы это поняла, и не убивалась бы понапрасну.
Мой мозг отстал от тела, я сначала прыгнула, и лишь затем осознала это. Эрик тоже отреагировал с опозданием, так что не успел блокировать мою руку.
Его кулак взлетел вверх, ударяясь о мою кисть с внутренней стороны и отталкивая в сторону, но я замахнулась достаточно сильно. Проведя длинную царапину на шее, игла всё же вошла в кожу, а спусковой крючок легко поддался на судорожное нажимание.
Эрик отбился, уже когда инъекция была сделана. Он оттолкнул мою руку, замахнулся и ударил, и лишь тогда препараты подействовали. Удар пришелся мне в скулу, сильный, но, к счастью, неточный. Серые глаза Эрика на секунду сконцентрировали на мне гневный взгляд, а затем закатились.
И вся его массивная фигура повалилась на пол.
Игнорируя пекущую боль в щеке, отдающую в затылке, я присела. Провода датчиков, которые я все время сжимала в кулаке, прилипли к вспотевшей коже ладони и не сразу поддались. Я торопилась, а потому пальцы двигались неточно, выпуская и спутывая провода. Мне пришлось предпринять две попытки прежде, чем я сумела просунуть датчик под майку Эрика и закрепить там.
Отпустив последний провод, я испуганно дернулась. Шум проливного дождя заполнил кабинет. Я привстала на коленях и уставилась в экран компьютера. Видеть чужую галлюцинацию было странно и страшно.
Эрик — насквозь промокший и поникший под дождем — стоял среди стройных рядов одинаковых зданий. Серые двухэтажные коробки были легко узнаваемыми — поселение Отречения.
Район — весь Чикаго — был пустым, это было чем-то совершенно очевидным и поразительно знакомым.
Как мы похожи, Эрик, Лидер Бесстрашных, рожденный среди Отреченных.
Все окна были зловеще темными, словно внутри домов были не пустые комнаты, а черные дыры, абсолютно необитаемый и беззвучный вакуум.
Эрик поежился и осторожно сделал шаг. Не зашнурованные ботинки с хлюпаньем и чавканьем вступили в грязную лужу. Еще один тяжелый шумный шаг, и еще. Он шел вдоль домов, обреченно уставившись в грязное месиво под ногами.
Но затем в луже что-то блеснуло. Короткий луч тусклого света.
Эрик поднял голову и оглянулся.
Быстрое движение света и тени в окне ближайшего дома, словно в комнате кто-то ходит с небольшим фонариком — или свечой — то поднося его к окну, то закрывая собой.
Над головой прокатился тяжелый раскат грома, и Эрик поспешил к двери дома.
Внутри было сухо и пусто. Тесная серая комната — как две капли воды похожая на ту из моего первого моделирования — была освещена слабым мерцающим светом, но источника — свечи, факела или камина — не было видно.
Оставляя грязные мокрые следы на цементном пыльном полу, Эрик топтался на месте, обводя взглядом пустое помещение, а затем из ниоткуда появилась я.
В узком синем платье и с туго связанными в конский хвост волосами — необычайно яркое и точное воспоминание обо мне в день Теста, в день, когда мы с Эриком впервые встретились — я прошла в центр комнаты и остановилась.
Я реальная, в комнате моделирования, стоящая на коленях рядом с Эриком, встрепенулась.
Свечение исходило от меня, уютное и нереальное. Светились волосы, кожа, я вся. Это мягкое свечение наполняло комнату — Эрика — теплом. Но затем у самого пола, вздымая серую пыль, скользнул сквозняк. Ветер обогнул меня и превратился в размытую тень, стремительно парящую в воздухе и набирающую четкую форму.
Тень превратилась в Тимоти. Он замер — всё еще полуаморфный, но различимый — прямо передо мной, и свечение — спокойствие и тепло в Эрике — начало угасать. Сгущались тени, и вскоре комната оказалась вновь пустой. Темной, заброшенной. Ее потолок оказался проваленным, груда обломков валялась на полу, и на них плотной стеной падал дождь.
Эрик снова оказался один в целом городе, безнадежно пустой изнутри, как и Чикаго.
А затем он очнулся, всего спустя несколько минут после начала моделирования. Я не ожидала столь скорого пробуждения — я справлялась со всеми страхами не меньше, чем за пятнадцать минут — и потому не смогла оказать сопротивления.
Эрик подхватился на ноги, схватил за воротник и швырнул в стену. Сорвав все датчики разом одним быстрым взмахом руки, он подскочил ко мне и придавил шею предплечьем.
