— Дело в том, что Валерий Андреевич… Твой отец, Вика… И… — она изможденно откинулась на подушки. — Нет, Бася, я не могу! Давай ты…
Бася как-то вся подобралась, посмотрела на Германа, потом на Викторию, потом снова на внука и, набрав побольше воздуха в легкие, выдала без всяких предисловий:
— У тебя, Виктория, и у тебя, Герман, один отец, Валерий Андреевич. Стало быть, вы брат с сестрой.
В первый момент Виктории показалось, что ее подвел слух.
— Что-что? — переспросила она.
— То, что ты слышала! — жестко сказала Мария Львовна.
— Но как же так? — растерялась Вика. — Не может быть, чтобы папа и Берта…
И тут же замолчала, поняв всю нелепость своих слов.
Герман сидел с открытым ртом и выглядел при этом довольно глупо.
— Бабушка, а как же альпинист? — вдруг спросил он. — Ну, который погиб на Эльбрусе?
— Господи, да не было никакого альпиниста и никакого Эльбруса! — отмахнулась Бася. — Ну не могла же я тебе тогда правду сказать? Вот и выдумала скалолаза. Все-таки не так банально, как полярник или летчик-испытатель.
— Ну, теперь я спокойна, — Мария Львовна устало опустилась в кровати. — Все это уже в прошлом, ни Валеры, ни Берты уже нет на этом свете. Скоро и я… Может, надо было сделать это раньше, но я не могла. Простите меня… Простите за все… Теперь я могу спокойно умереть. Ты, Виктория, не останешься одна: Герман хороший мальчик, он будет тебе заботливым братом, ведь правда, Герман?
Сквозь какой-то болезненный сон я услышал голос Светки. «Гелман!» — словно бы позвала она. Я резко подскочил на постели и прислушался, но в квартире, конечно, было тихо. Часы показывали пять двадцать три утра.
Я двинулся в ванную и по пути споткнулся обо что-то. Это была сумка Виктории. Да, ведь ко мне приехала сестра! Я вспомнил весь вчерашний день. Сегодня мы с Викторией должны ехать в Киев… А потом в Москву. Я сразу представил себе Басю, как она мне обрадуется, как начнет расспрашивать о Светке… Черт, придется как-то выкручиваться. Хотя тем для разговора у нас будет предостаточно, она ведь еще ничего не знает о завещании, о письме…
Я умылся, побрился и почистил зубы, не переставая размышлять. Мне было о чем подумать. Получалось, что мой дед и отец Берты, моей мамы, вовсе не погиб на фронте, как неохотно призналась мне как-то бабушка. Он прожил еще больше пятидесяти лет после войны, где-то в Зальцбурге… А Бася молчала, как партизан. Впрочем, в этом как раз не было ничего удивительного. Ведь она столько времени не говорила мне о том, что моим отцом был генерал Курнышов. А тут дед — немец… Ну да, ведь и у мамы, и у меня немецкие имена… Вся эта история очень может оказаться правдой.
Я уже одевался, когда услышал, как в гостиной одновременно зазвонил будильник и запиликал незнакомый голос сотового — очевидно, Викиного. А через некоторое время показалась и сама сестра — бледная, растрепанная, с широко раскрытыми невидящими глазами.
— Где у тебя ванная? — механическим, словно у автоответчика, голосом поинтересовалась она.
— Там, — показал я, и она, как сомнамбула, побрела в ту сторону.
— Вика, а кто завел будильник? — спросил я, когда сестра, наконец, вернулась.
— Я, конечно.
— Зачем?
— Как зачем? Ты что, забыл, сколько у нас сегодня дел? Нам нужно ехать в Киев.
— Ты хочешь сказать, что ради меня совершила такой подвиг и встала в шесть утра?
— Да, это было нелегко, — согласилась она. — Не думай, я до сих пор еще сплю. Но я же должна тебе помочь… Слушай, а кофе в этом доме есть? Иначе я так и не проснусь.
— Да-да, конечно! — кинулся я. Я готов был достать для нее не только кофе, но и звезду, да что там звезду, целую луну, целое солнце с неба. За одну ночь Виктория — Вика, сестра! — вдруг сделалась для меня самым близким человеком на свете.
Ранний завтрак был прерван телефонным звонком. Мы с Викой так и подскочили — оба были в полной уверенности, что звонят похитители, но это оказалась Юлька.
— Я вас не разбудила? — прокричала она сквозь помехи.
— Меня — нет, а Светка еще спит, — отвечал я.
— Герман, я сегодня улетаю! Самолет через полтора часа! Представляешь, уже вечером я буду на острове! — Даже по телефону я чувствовал, что моего Дельфиненка буквально распирает от радости.
— Как ты там? — глупо спросил я.
— Да великолепно! Только звонить вам уже больше не смогу, это не разрешается. А вы как?
— Уже соскучились.
— И я тоже. Ну ничего, время пролетит быстро. Ждите меня с сокровищами!.. Пока! И она отключилась.
— Улетела, — сказал я, вешая трубку.
— Оно и к лучшему, братик, — мудро заметила Виктория. — Представляешь, что бы было, если бы она не уехала? А так к ее возвращению Светка уже будет дома. И Юля даже ничего не узнает.
