— Здравствуйте, дамы и господа. Не останавливаясь на уже знакомых вам фактах, сразу перейду к результатам наших долгих и кропотливых предварительных исследований. Исходя из разработанного и испытанного мной принципа пространственной перфорации, нам удалось достаточно быстро достигнуть ближайших звезд, по земным меркам – практически мгновенно. Грубо говоря, до Альфы Центавра путь занял около четырех недель. Оттуда до Летящей Барнарда – порядка пяти с половиной недель. И обратный путь – семь недель, учитывая неполную мощность двигателя, – Эйнджил невольно сделал паузу. – К сожалению, некоторые блоки дали сбой.
— Извините, а можно поподробнее для наших читателей о принципе перфорации? Сэмюэл Крайчек, Журнал "Ньюсуик".
— Не вдаваясь в математические подробности, постараюсь пояснить максимально наглядно, – Эйнджил взял со стола заготовленный лист бумаги и длинную спицу.
Приложив ее к листу, он обратился к присутствующим:
— Обратите ваше внимание, что длина иглы в два раза меньше длины листа. То есть, для того, чтобы конец иглы коснулся другого края листа, мы должны подвинуть иглу. У нас остается еще один вариант – мы можем согнуть лист. В данном случае под листом мы подразумеваем пространство, а под иглой путь корабля. Опять же, не вдаваясь в подробности, поясню – подобное искривление пространства требует неимоверных затрат энергии и порождает эффект отталкивания. То есть пилоты в момент "изгиба" смогут увидеть конечную цель маршрута, но попытка перехода может так и не увенчаться успехом и расправившееся пространство оставит их в точке старта. Перфорация же, как ни странно, требует на порядок меньше энергии, – пока Эйнджил объяснял, он успел сложить лист гармошкой, и теперь ловко нанизал эту гармошку на спицу. – То есть мы, попросту пробиваем пространство в нескольких местах. Часть пути корабль проводит в нашем пространстве, часть вне него.
— Но где? – не унимался дотошный репортер.
Эйнджил неодобрительно посмотрел на него и нехотя пояснил:
— Существует десяток математических моделей этого "нечто", но данная экспедиция не дала пока однозначного ответа, и потом, – слегка раздраженно добавил он, – главное это принцип действия. Я не могу тратить время на многочасовые пояснения высшего порядка, которые будут непонятны большинству непосвященных.
Положение спас вопрос еженедельника "Русь":
— А не могли бы вы рассказать о других задачах экспедиции?
Эйнджил просветлел лицом и вдохновенно оседлал любимого конька:
— Когда экспедиция стартовала, в научной среде с одинаковой вероятностью отстаивались две точки зрения. Согласно одной из них, солнечная система и тем более Земля воспринимались как явление уникальное: до сих пор мы умели находить, не покидая солнечной системы, только планеты типа Юпитера. В соответствии с другой теорией, неоправданно высокими были надежды на обилие землеподобных миров. Здесь рассматривалась шкала распространенности элементов во вселенной. Скептики и так бывшие в меньшинстве отныне повержены, но и надежды оптимистов сбылись лишь наполовину. Но даже исходя из результатов состоявшейся экспедиции, мы можем сказать, что нам крупно повезло, – Эйнджил нажал кнопку, и над столом возникло голографическое изображение планеты, окутанной легкой дымкой атмосферы. – Это Ригель Кентаурус III. Первая из открытых землеподобных планет.
Зал озарился вспышками и защелкал записывающими устройствами.
— В среднем эта планета чуть меньше и чуть теплее Земли, – на экране замелькали графики температурных и изобарных режимов. – Из-за минимального наклона оси вращения, восемь градусов, смена времен года почти не выражена. А поскольку вся суша расположена в пределах экваториальной зоны, там царит вечная весна. Животный мир планеты примитивен и не поднимался выше земноводных.
На экране появилось изображение существа, похожего на лягушку с голубовато серой кожей. Но по залу пронесся ропот, когда рядом с ним для сравнения возникла фигурка человека. Существо оказалось исполином размером с танк.
— Не волнуйтесь, – успокоил аудиторию Эйнджил. – Это почти слепое травоядное животное. Оно вполне мирное и позволяет себя гладить.
— А что насчет микрофлоры? Сейчас, наверное, весь экипаж проходит карантин?
— Разумеется. Карантин это неизбежная мера. Но в силу разницы клеточной структуры микроорганизмы Ригеля III не способны вызывать болезни у земной фауны и флоры. Со временем, конечно, произойдут мутации, но генная инженерия предупредит их значительно раньше. Это самая пригодная к колонизации планета. Единственным ее недостатком является скудность незаболоченных земель и природных ресурсов. Однако Ригель-I и Ригель-II, подобные нашему Меркурию, смогут стать промышленной базой для колонии. Толиман-II...
— Скажите, а у Ригеля не существует больше планет? Ирэн Адлер, журнал "Пари".
Эйнджил терпеливо подавил раздражение и объяснил:
