Две точки ползли сквозь гнущиеся травы, сквозь иной раз непролазные кусты и огромные неровные кочки. Статный чёрный богатырь и хрупкий золотой юнец, облачённый в роскошные белые одежды, нежно трепещущие на взбесившемся ветру.
Тучи сгущались всё быстрее, а те что сталкивались, будто дерущиеся друг с другом бараны, громогласно кричали и их крик слышал абсолютно каждый в Эдеме. Последнее предупреждение или отчаянная мольба? Надежда или смирение Отца? Предательство Детей или лёгкое помутнение рассудка, небольшой мятеж? Всё это уже было не столь важно. Уже всё поменялось и прежнюю жизнь было не вернуть.
Край поля виднелся у чёрного, затянутого тучами горизонта. Ветер рвал и метал, гром отчаянным воплем проносился по Эдему, а сине-белые роскошные молнии чертили причудливые красивые узоры, такие чудовищно непривычные для этого божественного Эдемского неба.
Саркис уже давно ничего не слышал сквозь эту мешанину из громогласных звуков и было ясно, что и другие ничего услышать не смогут. Однако богатырь сейчас об этом совершенно не думал. Невиданные ему ранее эмоции брали вверх над его сущностью:
— Одумайтесь! Подумайте и осознайте — это самое лучшее место, что только есть в этом мире! Место у Бога, место возле нашего Отца! Не слушайте ту чёрную тварь, того змея… Он не одной с нами крови! Слушайте меня, ведь все мы — братья! Кровные и самые-самые родные! Или вы забыли это? Забыли о своей настоящей родне? Наплевали на свои прекрасные роскошные жизни? Наплевали на происхождение? — по-прежнему пытался перекричать гром Саркис, сложив плотные ладони рупором и напрягая связки, крича так сильно, как не кричал никогда в жизни.
Плетущийся позади златовласый юнец хитро потёр ладошки, широко улыбнувшись и легонько посмеиваясь. Его мягкие шаги по-прежнему преследовали Саркиса, а погода портилась всё больше и больше, погружая Эдем в беспросветный ужас и мрак.
Наконец поле кончилось, завершаясь крутым каменистым неровным склоном. Саркис остановился, не замечая как куртка, словно бешенная, трещала на страшном ураганном ветру. Его глаза видели и эту глубокую ложбину, и этих златовласых Божьих Детей, стоящих рядом друг с дружкой, практически совершенно нагих, таких весёлых и неузнаваемых в своём теперешнем виде.
Видел Саркис и то, как недавние покорные и послушные братья топчут траву, наваливаются на тонкие деревца, с лёгкостью переламывая аккуратные стволики, берут в руки святую землю, кидают ею друг в друга, словно бы это земля была простыми детскими снежками. Богатырь видел всё это и не верил. Тёр глаза — и надеялся что ошибается, что всё сейчас вернётся на круги своя…
Ноги братьев топтали кусты, руки доламывали ветки, делили их на части и салютом раскидывали в разные стороны. И начиналось разрушение Эдема…
— Бог… Отец — ты же сможешь их простить? — взмолился богатырь, молитвенно сложив тяжёлые руки у груди.
Роскошная высокая беседка хрустнула под десятками тел златовласых Детей, накренилась под их тяжестью и с ужасным грохотом повалилась наземь, взметнув кверху тучу пыли и до конца доказывая Саркису одержимость и безумие недавних друзей.
Молния разрезала небо на несколько частей, оставляя после себя лишь яркое свечение да ужасный грохот. Узор поник, оставив после себя лишь черноту сгустившихся туч.
— Отец — это твой ответ? — спросил богатырь, от бессилия падая на колени и прикрывая лицо ладонями.
Эмоции и чувства… Горечь потери и ожидание скорого наказания для ещё недавно близких и верных друзей. Саркис был способен на чувства, он всё же не был каменным…
Белоснежная роскошная беседка окончательно потонула в пыли, а златовласых уже и след простыл. Под ветер, под лёгкий косой дождь, в окружении грома, грохота и десятков ветвящихся молний, множество помешенных и подчинившихся чужой воле людей продолжали разрушать, уничтожать, рвать и метать собственный светлый дом. И Бог явно всё видел, иначе не плакало бы небо горьким косым дождём, никогда так сильно не окрапывающим святую эдемскую землю…
Всё было потеряно. Окончательно и бесповоротно.
— Этот змей… Я оказался слабее него. Он… Эта неведома тварь одолела меня. Змей их подкупил, перетянул на свою неверную предательскую сторону, наврал им, буквально заставил плясать под свою собственную дудку. Но вопрос… Да, есть один вопрос — какую же цель преследует эта скользкая противная тварь? Чего она хочет добиться? — зрачки Саркиса расширились, а голос потух.
Лёгкий смешок позади ни на грамм не испугал богатыря. Единственный и настоящий друг, брат и соратник стоял за упавшим на колени Саркисом. Стоял, потирал ладони и легонько посмеивался.
— Ты действительно хочешь знать всё об этом ползущем змее? — поправив мелкие ярко-жёлтые волосы, спросил Он.
— Демиург? — задрожал Саркис, боясь повернуться и остаться один на один со ставшими жестокими, сильными и безбашенными бывшими братьями.
Демиург улыбался и его ослепительные зубы ярко отражали росчерки грохочущих молний. Настоящий аристократ, красавец, тот человек, что так мечтал попасть в Нижний мир…
