— Это ты предатель? — закричал богатырь. — Это ты съел первый пропавший с Древа плод? А может… Ты и есть та шипящая тварь?… Демиург! — Саркис оттолкнулся от земли, встав во весь рост и мигом повернувшись к другу, однако встретил только пустоту да пригибающиеся зелёные травы.
— Демиург… Брат… Неужто твоя мечта настолько сильна? Но что ты хочешь увидеть в Нижнем мире? Думаешь там люди свободнее, сильнее, лучше, веселее, красивее?
Слова потонули в звуках грома, грохота и ураганного ветра. Дождь стекал с мокрых, прижатых к спине чёрных волос, продолжая косо бить по всему что только видел, и среди звуков слышался только он один — змеиное шипение уносящегося сквозь поле ящера.
— Демиург, ты… Ты самый настоящий подлец и эгоист! Ради себя любимого пошёл на такое? О чём ты вообще думаешь? О чём мечтаешь? Неужто не раскаиваешься?
Непогода только усиливалась, наконец провозглашая начало новой эры. Эры Эдема без предателей! Эры восстания на Божьей земле!
***
Песок на удивление был спокоен. Он лежал под жаркими палящими солнечными лучами. Иной раз ветер подхватывал мелкие песчинки, однако засуха и солнце брали своё на этом диковинном пиршественном столу.
Где-то вдали виднелся узкий торговый тракт, по которому сновали покупатели, торговцы и простые прохожие, обильно обливающиеся потом. Хаживали тут и именитые люди, при деньгах и славе. Выбор был широк и богачи не брезговали захаживать сюда, даже забывая о палящем ярком солнце. По две стороны от выщербленной из камня дороги располагались небольшие шатры, столики, лавки со снедью, провизией и ювелиркой. Настоящий рай как всего обыденного, так и всего редкого, уникального и дорогого.
Давно забыли здесь тот теракт, тот огонь, те смерти невинных людей и трескучий лёд, спасший многих и многих от голодной пасти самой Смерти. Сожжённое в ходе теракта — отстроили, произошедшее — забыли. И продолжалась здесь оживлённая яркая жизнь. Сновали торговцы от прилавка к прилавку, не успевая обслужить всех и каждого. Потели и покупатели, тщательно и долго выбирая свой будущий товар.
В небольшом отдалении от рынка, сквозь волны песка, по бездорожью, по сильной пустынной жаре брела статная могучая фигура, тяжёлыми шагами бредущая сквозь почти недвижимое песчаное море. Чёрный плотный плащ казался таким тяжёлым и жарким, однако фигура шла, а между её пальцами, прикрытыми тёплыми перчатками, бегала настырная, словно ящерица, юркая фиолетовая молния, маленькая, прозорливая и завораживающая. Капюшон полностью скрывал его мелкую голову, а плащ, будто тёплое одеяло, накрывал блестящий на солнце красивый серебряный доспех.
Странная фигура всё шла себе и шла, то и дело бряцая заклёпками на доспехе. Подозрительно инородная аура вырывалась из бредущего тела. И каждый бы прохожий вздрогнул от такой мощи и силы…
Молнии перебегали с пальца на палец, никак не хотя останавливаться, такие резвящиеся и смешные, словно дети. Тяжёлое дыхание вырывалось из-под капюшона, а ноги мощно топтали унылые пустынные пейзажи.
— К… Кх… Кх… Ххх… — кряхтел маг, совершенно не озираясь по сторонам, идя себе и идя, и только заклёпки громко бряцали, только доспех шумел, будто тяжёлый железный лес. Ветер трепал нависший над лицом капюшон, а песок старался обклеить собой чернявый жаркий плащ.
Маг брёл себе и брёл, кряхтя и сопя, не говоря ни слова, не обращая внимание ни на ближайшую оживлённую торговую дорогу, ни на катающиеся туда-сюда жаркие пески, ни на солнце, яркой точкой повисшее в небе.
Молнии иной раз вырывались из-под натянутого капюшона, под сопение и кряхтение величавой фигуры. Мана так и хотела высвободиться — тёплая, поджарая, смелая и опасная. Инородная, непознаваемая и сильная.
Ноги бодро вышагивали вперёд и будто бы не чувствовали никакой усталости, что по идее должна была одолеть их мерный ход. Тело было бодро и никакая жара не могла помешать целям и задачам мага.
Неизвестный продолжал свой ход, явно зная или даже чувствуя куда должен придти, где должен оказаться и кого должен встретить, ведь Их встреча была предрешена самой судьбой!
Шли дни, а дождь всё не переставал, окончательно туша пламя Чёрного града. Обломки, руины и земля наконец упокоились с миром, и лишь дымок напоминал о страшном пожаре, что уничтожил всё живое в некогда людном, хоть и чудовищном городе.
Саркис давно был в сознании. Его руки непроизвольно сжимали чёрную землю, плотно держа её и поливая редкими слезливыми каплями.
