«Когда-то здесь стояли дома… А сейчас тут выгоревшие равнины. Разве я оказался правым? Может лучше все бы жили под Эриковским гнётом, чем загнивали в этой мерзкой земле? Отец… Прав ли я, что уничтожил здесь всё: снёс, смял, разорвал, обрушил, убил?» — как и в день восстания в Эдеме Бог молчал, а небо плакало, не в силах успокоиться и забыть о том, что совершил эдемский маг. — «Как и в тот дождливый эдемский день… Скольких я убил? Как и говорил Эрик — убийца здесь только я. Я один ответственен за разгром армии муравьёв, за смерть простых мирных жителей, так мечтающих жить в своих домиках и просто наслаждаться жизнью… И Демьян — он вырос, выходит, чтобы просто стать пешкой в руках сильных… А я не просто сокрушительно проиграл, но и своим поражением умертвил тысячи некогда живых людей» — редкие слёзы бисеринками орошали землю, первые слёзы Саркиса, первые слёзы эдемского мага.
Эмоции оказались не настолько чуждыми ему, не настолько противными. Окидывая поникшим грустным взором руины домов, маг не мог не расстраиваться… Он впервые подумал о себе, как о самом обычном разрушителе, что не может ни спасти, ни сохранить, ни помочь. Только убить, разрушить, изничтожить…
— Моя сила не идёт на помощь, моя сила идёт лишь на уничтожение… И как мне тогда считать себя достойным Божьим Сыном? Неужто я тоже предал собственного Отца?… Но я же надеялся, я верил в себя… Я ощущал эту силу, хотел защищать, хотел получать от людей благодарности… Почему я только проигрываю? Поражение за поражением!.. — кулак бухнулся о набухшую чавкающую землю. — Что в Эдеме, что в Нижнем мире… Только кажусь таким сильным, крутым, статным, а на самом деле то я кто? Что за… Неожиданная хандра? Что за неожиданная боль? Неужели я — простой человек? — внезапно подумал эдемский маг, снова сворачиваясь маленьким аккуратненьким калачиком. Сейчас этот величавый мужчина напоминал обычного подростка, внезапно осознавшего сложность жизненного пути, сложность осознания собственного «я» и трудность принятия собственных поражений.
Он с первого дня думал о себе слишком высоко. Будто бы он один был способен защищать, оберегать и спасать. Саркис не умел принимать поражений. Он не знал что это такое — чувство вины, чувство этого непосильного груза, словно гиря, прицепленная прочными металлическими ремнями к телу. Эмоции, как тайфун, ворвались в его безмятежную самовлюблённую душу, показав кто он на самом деле и на что способен. Может это сам Бог послал ему такое испытание? Может сам Бог хотел преподать урок своему чрезмерно гордому и самодовольному сыну?
Дождь градинками капал на остывшую, отныне холодную спокойную землю. Множество тел, сгоревших до углей либо же просто лежащих мирными недвижимыми трупиками, усеивали весь город, превращая его в настоящий городок смерти. Смерть летала повсюду. Смерть была везде. Смертью было всё.
— Надо… Мне надо идти… — практически шептал себе под нос свернувшийся в грязи эдемский маг. — Что со мной? Как же я жалок. Опустил голову, отчаялся, расплакался, как дитё. Словно я не сын Бога, а обычный человек… — журил себя маг из Эдема, приходя к страшной истине. — Я же что-то чувствую… Я давно это знал. Именно вот это гнусное состояние и зовётся эмоциями?
Чёрный город плакал по своей страшной судьбе. Он больше не был прежним. Он не был добрым, не был и злым, страшным, ужасным. В один момент он просто перестал дышать, умерев в одну секунду с собственным народом.
***
Его шаги всегда были тверды и смелы. В какой бы он ситуации не был, какие бы опасности ему не угрожали, какие бы беды не настигали — Верховный архимаг стоял до конца, шёл твёрдо и прямо, несмотря ни на репутацию, ни на взгляды людей.
Вот и сейчас — решение о войне далось Вальтеру без какого-либо труда. Он с самого начала всё решил и не нуждался в каком-либо одобрении со стороны остальных архимагов. Ему было плевать что скажут другие или же как отреагируют. Вальтер всегда сам принимал решение и всегда знал как будет правильнее, вернее и лучше.
Вот и сейчас — темнота тянущегося вдаль коридора пыталась удушить, пыталась остановить, пыталась подарить возможность задуматься и повернуть назад. Однако никакая чернота не была для Верховного архимага указом. Если бы он не был таким упорным, твёрдым и непоколебимым, то никогда бы не добился той власти, того положения и таких успехов. Вальтер всегда это знал и потому никогда не оглядывался, никогда не поворачивал назад и никогда не позволял себе отчаиваться. То был его путь. Уникальный, неповторимый и единственный.
