— Тот час наконец настал. Плану Демиурга теперь точно конец… Сейчас начнётся моя эра! Я приведу этот мир к процветанию, я исправлю всех этих прогнивших чёрствых людей. Я разрушу этот неисправимый и построю новый прекрасный мир. Мир морали, добра, справедливости. Мир без Демиурга, его интриг и Планов, — возбуждённо покрикивал Авиад, наконец заходя в одну из палаток и своим цепким взором осматривая всё это великолепие:
— Чистая мана. Великолепная, бесподобная. И её так много… — старик вылетел из палатки чтобы заглянуть в следующую, также до отказа набитую раскрытыми банками, в которых плавала так необходимая старику магия. Жидкая, желтоватая, такая манящая, такая дивно пахнущая. Ёмкостями с нею был заполнен каждый божий квадратный метр, каждый угол, каждая палатка.
— Сколько принесено жертв. Сколько людей так и не осознали, за что отдавали собственные прогнившие душонки. Вся эта магия — это билет в будущее! Наконец всё готово… — Авиад был так взбудоражен, что от счастья он нервно качался на одних пятках, диким взглядом осматривая всё-всё подряд, покуда не закрыл последний вход в самую крайнюю тонкую палатку. Его голубая накидка развевалась, словно флаг на ветру, а руки дёргано тискали так и не умытую, длинную бородёнку. — Столько силы, столько энергии, столько топлива… Флотлер с аппетитом сожрёт эту силу, в этом у меня нет ни малейших сомнений. Пора приступать!
Щуплый, худой старик похлопал в ладоши, заставив слуг начать поспешно и трясясь от страха брать банку за банкой, склянку за склянкой, пластиковую коробку за коробкой, направляясь с магией погибших людей аккурат к основанию башни. К глубокому прочному фундаменту, к огромному подземному этажу, что станет резервуаром и хранилищем для желтоватой, неистовой по силе маны.
— Для заполнения резервуара всего этого хватит… Жалко что погибшие так и не узнали, какую благородную, праведную и верную идею мы преследовали. Мы спасём человечество, обязательно спасём! — Авиад искренне восхищался своим Планом. Планом, в котором больше не было места Демиургу, великому магу, основателю их сообщества. Правила игры отныне поменялись, поменялась и сама игра.
Немного в отдалении стояли ещё несколько раздувающихся ветром простых тканевых тонких шатров, что буквально светились ярким, прекрасным светом. То была вторая часть Плана. В шатрах теснились кристаллы, гранённые фигуры светло-синего, мерцающего, мягкого цвета. То было то, что так долго ждало своего часа!
Подле шатров стояли босые, тихие, робкие слуги, ноги которых буквально тонули в зыбучем всепоглощающем жарком песке и его иссушающих волнах, раскинувшихся на много миль окрест.
— Приступить к раздаче всех этих бесценных кристаллов, ещё одних билетов в новое будущее. Время пришло, — слуги забежали вовнутрь шатра, вооружившись большими удобными чёрными сумками. Рабы стали складывать в них кристаллы своими цепкими, ловкими пальцами, собирая их один за другим, такие блестящие и прекрасные. — Раздадите их людям по заранее оговорённому плану. Не смейте подвести меня! Для мира ваш труд сейчас — это спасение целого всего и вся! Мы уйдём с тонущего корабля, мы покинем его — чтобы создать новый, светлый, другой мир. С нами Бог — за работу!
Слуги пахали как зведённые и день, и ночь, не останавливаясь ни на секунду. А сам старик, традиционно вольной, свободной походкой, подходил прямо к большим вычурным воротам, знаменующим вход в одну из самых великолепных магических башен.
Маги, уставшие как собаки и совершенно потные, как если бы бежали несколько километров, сопровождали Авиада своими взглядами, полными молчаливой ненависти и даже смеха. Старик пытался показать миру что он не стар, что его ум — остр, а движения — уверенные и смелые. Однако он давно отжил своё время и сейчас то была лишь тень того архимага… Авиад надел эту неснимаемую маску самого умного, мудрого, молодого. Он собирался обмануть весь мир, всех людей, даже самого себя. Может потому он и стал частью Плана? Стремясь избавиться от своей дряхлой телесной оболочки, он встал в один ряд с Демиургом, этим молодым, вольным зверем, умным как орёл, великим как Бог! Демиург был солнцем, Авиад был закатом, что отчаянно цеплялся за свою жизнь, за свою правду, за своё право на власть. Но Авиад катился всё дальше и дальше, к краю небосвода, и никто более не мог остановить этот стремительный закат. Время Авиада и впрямь прошло…
Ворота шумно открылись, со скрипом расходясь в стороны. Старческому усталому взору открылась просторная церковная зала, потолок которой был ярко-ярко расписан героями из преданий, легенд и многочисленных святых историй. Были тут ангелы с широкими грациозными крыльями, был тут и мудрый лик Бога, были простые картины тех людей, что в будущем окажут большое влияние на святую историю этого мира — приверженцев идеи Демиурга…
