Наконец, он холодно кивает.
— Да, — тихо произносит он. — Хорошо.
Он отпускает мою руку и подходит к телу, замешкавшись на мгновение, а потом направляет палочку на мертвеца. С кончика палочки, извиваясь, срываются веревки, опутывая тело Долохова, связывая его.
Люциус задумчиво смотрит на него.
— Озеро, — шепчет он.
— Что?
— Я брошу его в озеро, — спокойно отвечает он. — Существа, обитающие в нем, позаботятся о теле, — он поворачивается в мою сторону. — Мне понадобится твоя кровь.
— Зачем? — На автомате делаю шаг назад.
— У тебя такая короткая память? — Ухмыляется он. — Уже забыла, как существа отреагировали на тебя? Если я добавлю несколько капель маггловской крови в воду, они почувствуют ее и утащат его на дно. Никто никогда его не найдет, — он протягивает мне руку. — Дай руку.
Я колеблюсь лишь секунду, а потом протягиваю ему ладонь. Он подводит меня к телу Долохова и заклинанием делает глубокий надрез на моей руке. Я даже не вскрикиваю от боли, а просто смотрю, как кровь струится из раны — какой контраст голубой жилки и красной дорожки! — и капельками падает на труп. Всё ради Люциуса. Всё, лишь бы спасти ему жизнь.
Пролить кровь за него. Лгать ради него. Убить за него.
Только сегодня.
Когда крови становится достаточно, Люциус с помощью магии затягивает рану, а потом отпускает меня, направляя палочку на тело.
— Локомотор Мортис!
Оно поднимается в воздух, словно огромная, жуткая кукла.
И эта кукла скалится в ухмылке.
Я вздрагиваю. Люциус поворачивается ко мне.
— Я вернусь, как только избавлюсь от тела, — спокойным голосом говорит он. — Нам еще нужно будет поговорить..
Киваю в ответ. Он смотрит на меня пару секунд, а затем идет к двери, тело Долохова плывет за ним в воздухе в подобие нелепой тени.
— Что вы будете делать, если Беллатрикс или Драко увидят вас? — Все еще дрожа, спрашиваю я.
Он поворачивается ко мне.
— Тебе, как никому другому, должно быть известно, насколько полезны могут быть заклинания, стирающие память.
— Вы бы смогли стереть память собственному сыну? — Хмуро смотрю на него.
На его лице расцветает циничная ухмылка.
— Я способен на кое-что и похуже, грязнокровка, ты же знаешь, — шепчет он, заклинанием открывая дверь. Оба — Люциус и парящий в воздухе труп — покидают комнату. Дверь бесшумно закрывается за ними.
Когда он, наконец, возвращается, я вдруг понимаю, что чувствую то, чего никогда не чувствовала прежде — благодарность за то, что он вернулся. Звенящая тишина и пустота комнаты давили на меня. Каждая тень в мерцающем свете свечи казалась мне фигурой Долохова, вернувшейся с того света ради мести.
— Его нет? — Дрожащим голосом спрашиваю я.
Бровь Люциуса чуть приподнимается, словно я спросила что-то забавное и нелепое.
— Наивное дитя, — шепчет он.
Вздыхаю, не зная, как реагировать на это замечание.
Он встряхивает головой.
— Да, грязнокровка, его нет, — он растягивает слова в присущей только ему одному манере. — Твари утащили его на дно, как я и предсказывал.
Снова вздыхаю, но на этот раз — с облегчением.
Долохова больше нет. И я никогда не услышу его гнусных замечаний и грязных намеков. И не буду опасаться его появления в моей комнате…
Но это не меняет того факта, что я — убийца.
Отбрасываю эту мысль и даю себе зарок никогда больше не думать об этом.
— И что теперь? — Пытаюсь сохранить тон ровным.
Люциус задумчиво смотрит на меня.
— Теперь я подправлю Беллатрикс память, как ты и предложила, и скажу Темному Лорду, что Долохов решил покинуть наши ряды, а моя дорогая золовка подтвердит мои слова.
Паника накрывает меня, когда внезапная мысль, о которой я не подумала раньше, приходит в голову.
— А если он применит к вам легиллименцию? Он узнает, что вы солгали ему, и что тогда?
Он натянуто улыбается.
— Я предвидел и это, — снисходительно отвечает он. — Кажется, я все же гораздо сообразительнее тебя. Поэтому у меня есть это.
Он вытаскивает из кармана мантии маленький стеклянный сосуд с плотной пробкой, которую он тут же вынимает, а затем касается кончиком палочки своего виска.
Сияющая серебристая нить воспоминания медленно тянется за палочкой от виска к сосуду, заполняя его. Зачарованно наблюдаю за тем, как серебристая дымка вьется внутри прозрачного сосуда, подобно маленькому вихрю в стеклянной клетке.
Поднимаю глаза на Люциуса, и он не отводит взгляд.
— Твоя очередь, грязнокровка.
Я подскакиваю.
— Что?
Он в раздражении возводит глаза к потолку.
— Я должен забрать твое воспоминание об этой ночи на случай, если Темному Лорду приспичит покопаться в твоей голове. Как мы уже выяснили, у тебя никудышные способности в окклюменции.
— Но… — я не совсем знаю, что сказать. Не могу привести ни одного веского аргумента против. Единственный выход — позволить ему сделать это. — Я буду помнить всё или это сродни стиранию памяти?
— Нет. Я мог бы вообще стереть твои воспоминания, но поскольку тебе эта идея не по душе, я предлагаю компромисс.
Он хватает меня за руку, притягивая к себе, жестко и безжалостно сжимая мое запястье.
