— Но, тогда, — продолжает он, — если в тебе нет ничего особенного, почему я столько сделал ради тебя? Убивал, терпел пытки, потерял друзей и соратников… всё ради тебя.
Он зарывается пальцами в мои волосы, медленно проводя рукой вдоль шеи и спускаясь к плечу…
Перестаю дышать, мысленно моля его…
— Как бы я хотел никогда не встречать тебя, — его шепот обжигает шею, а его руки ложатся мне на талию, задерживаясь там на несколько мгновений. — Помню, как еще совсем недавно, услышав в разговоре с кем-нибудь твое имя, я с трудом вспоминал, кто ты такая. Для меня ты была всего лишь подружкой Поттера, грязнокровкой и выскочкой. Ни больше, ни меньше.
Его руки опускаются чуть ниже, на бедра, и я непроизвольно напрягаюсь, потому что где-то глубоко внутри зарождается новое для меня ощущение.
Он невесело усмехается.
— Иногда я так хочу вернуться в то время, — шепчет он мне на ухо.
Он прижимается ко мне сзади, до синяков впиваясь пальцами в мои бедра. Его горячее, тяжелое дыхание обжигает плечо, и он продолжает вжиматься в меня. Ближе. Сильнее. И чуть пониже спины я явственно чувствую…
Нет. Нет. Этому не бывать.
Закрыв глаза, беру его ладони в свои, чувствуя, как дрожат его руки, и отвожу их от себя, подаваясь вперед, подальше от него.
Вновь наступает звенящая тишина. Не решаюсь повернуться к нему, иначе он сразу все поймет, как только увидит лихорадочный румянец на моем лице и блуждающий взгляд. Моя капитуляция будет безоговорочной, а его победа — неоспоримой.
— Пытаешься игнорировать меня, грязнокровка? — Мрачно усмехается он. — Да когда это у тебя получалось?
Нервно сглатываю. Он чертовски прав, мерзавец. Я никогда не могла и никогда не смогу игнорировать его. Ох, я бы продала душу Дьяволу за такую возможность…
Никогда. Он всегда где-то поблизости, как тень. Он — везде. Всегда.
Он обходит меня, — пола его мантии оборачивается вокруг моих ног, — и жестко берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Он безжалостен, и беспощадный костер полыхает на дне его глаз.
Его глаза. Это худшее из всего, что есть в нем, потому что, когда я смотрю в них, то могу видеть все его пороки и темные мысли.
— Ты ненавидишь меня? — Спрашивает он.
И какого ответа он ждет? Любой, так или иначе, загонит меня в угол.
— Да, — и это чистейшая правда.
Он улыбается, и от этой улыбки мне становится не по себе.
— Я так и думал. После всего, что я сделал с тобой, в этом нет ничего удивительного, — он наклоняется, и наши лица оказываются в паре сантиметров друг от друга. Улыбка не сходит с его лица. — Я заставлял тебя истекать кровью, кричать и плакать. Ты просто не можешь испытывать ко мне что-то, кроме ненависти.
Мои глаза вновь наполняются слезами, а его — темнеют.
Он отпускает меня и отворачивается, лишая возможности разгадать выражение его лица.
Неправда. Так не должно было быть. Если ему действительно не все равно… если в нем осталось еще хоть что-то человеческое…
— У вас был выбор, — слова слетают с губ прежде, чем я успеваю осознать их смысл.
Но, тем не менее, я продолжаю:
— Вы не обязаны были делать это, — голос дрожит. — Вы могли отказаться, когда Волдеморт отдал приказ пытать меня. Кроме того, вы часто делали это и без прямого на то приказа. Вы причиняли мне боль, чтобы приучить меня к мысли, что я ниже вас. Неужели, это так удивительно, что теперь я ненавижу вас.
На его лице появляется ледяная маска, а глаза загораются яростным огнем. Точно так же он выглядел, когда я вонзила в него нож.
— Ах, ты, сучка. Думаешь, я не желал другого? Думаешь, я…
Он замолкает на полуслове и в два шага преодолевает расстояние между нами, вцепляясь мне в горло, сжимая пальцами шею и толкая меня назад, впечатывая в стену.
— Что ты делаешь? — Шепчет он. — Что ты со мной делаешь?
Его хватка ослабевает.
Я вздрагиваю, и он выгибает бровь.
Его руки спускаются ниже. Одна накрывает грудь, другая — крепко обхватывает талию, притягивая ближе к нему. Я забываю, как дышать, потому что он проталкивает колено между моих ног.
Отталкиваю его руки, пытаясь убежать. Я не могу допустить этого. Не могу позволить ему зайти так далеко. Это против правил. Это нарушение всех законов его мира, в котором он с таким рвением приучал меня жить. Мира, частью которого я так хотела быть до тех пор, пока он не ворвался в мою жизнь.
Но он намного сильнее, и крепко держит меня. Он всегда был сильнее.
— Пустите, — с трудом выговариваю я.
В ответ он лишь прижимает меня к себе, и кажется, что невозможно уже быть еще ближе. Его лицо… равнодушное, ненавистное, дьявольское…
— Прошлой ночью я думал, что ты умрешь, — понизив голос, произносит он. — И я очень надеялся, что этого не случится, потому что, если бы ты умерла, я бы никогда…
Он замолкает. А я не могу вздохнуть. Никто и никогда еще не был так близко ко мне. Никогда. Я задыхаюсь от его близости.
Он наклоняется ниже, прижимая меня к стене, и желудок ухает куда-то вниз. Упираюсь ладонями ему в грудь, чувствуя под пальцами мягкую ткань мантии.
Я вся дрожу в его руках.
