Сплетни в одно ухо влетают, в другое — вылетают. Ничего из этого для меня не важно. Мне просто нужно закончить свою работу, и я смогу убраться отсюда хоть к черту лысому, лишь бы подальше от идеальной жены Люциуса, его злобной свояченицы и мерзкого сынка.
— Я не разрешаю тебе уйти, Грэйнджер, — тихий шепот.
Я перестаю дышать и, подняв глаза, вижу перед собой Драко, который смотрит на меня убийственным взглядом.
Беллатрикс и Нарцисса не слышат его. Они слишком поглощены болтовней, слава Богу.
Опускаю глаза на стол, сосредотачиваясь на каплях вина на полированной деревянной поверхности. Я не должна слушать его. Не буду…
Но, как и отец, он ненавидит, когда его игнорируют.
— Ты меня слышала? — едва слышным шепотом произносит он. — И не надейся: я не забыл о том, что видел. Ты еще поплатишься за то, что пытаешься сделать, уж я об этом позабочусь.
Беллатрикс громко смеется над тем, что сказала Нарцисса, и это заглушает слова Драко.
— Прошу тебя, Драко, не надо, — в отчаянии шепчу я.
Незаметно для Беллатрикс и Нарциссы он делает пасс в воздухе палочкой.
— Муффилато! — шепчет он.
Теперь он может говорить все, что вздумается, никто не услышит нас. Я поймана в ловушку — в плотный звуконепроницаемый пузырь.
— Продолжай вытирать стол и не смотри на меня, — продолжает Драко. — Не хочу, чтобы они знали, что мы разговариваем. Тетушка бы не одобрила, и я не хочу, чтобы у мамы появились какие-либо подозрения.
Прерываюсь на секунду, но тут же продолжаю скрести стол, как загипнотизированная, наблюдая за своими руками.
— Я знаю, чего ты добиваешься, — шепчет он.
Не слушай его, смотри на стол и не слушай.
— Ты меня слышала? — шипит он. — Я разгадал твою игру, Грэйнджер. И я предупреждаю тебя: оставь это.
Хочется кричать. Осыпать проклятьями мелкого ублюдка, бросить ему в лицо всю правду о том, что в действительности происходит, но я не могу. Я должна взять себя в руки.
— Мой отец заботится о тебе, и одному Богу известно, почему. Я вижу это, — в его голосе столько яда. — Остановись сейчас, пока все не зашло слишком далеко, иначе, клянусь, грязнокровка, если попытаешься увести его у моей матери, я заставлю тебя пожалеть об этом.
На мгновение поднимаю на него глаза и натыкаюсь на твердый, полный отвращения взгляд.
— Мой отец далеко не слабак, — шепчет он. — Он величайший человек из всех, кого я знаю. Можешь сколько угодно вертеть перед ним хвостом, он не попадется на удочку. На случай, если ты забыла, напоминаю: ты — грязнокровка, и поэтому он никогда, никогда не прикоснется к тебе.
Спокойно смотрю него, хотя внутри бушуют огненные вихри.
— Ничего подобного не происходит, Драко, — ложь дается с трудом, комом вставая поперек горла.
Он прищуривается, и сквозь щелочки, в глубине его глаз, я ясно вижу отражение ненависти, годами копившейся в нем.
— Пусть и дальше так будет, — предостерегающе произносит он. — Фините Инкантатем!
Он дает понять, что разговор окончен.
Выпрямившись, кладу тряпку в карман платья, чувствуя, как ткань тут же намокает. Неприятное чувство — влажная прохладная материя раздражает незащищенную кожу бедра.
Неотрывно смотрю себе под ноги.
— Что-нибудь еще… мисс? — последнее слово почти приводит меня в ужас.
Продолжаю смотреть вниз, не решаясь поднять глаза на нее. Я еще могу посмотреть в глаза Беллатрикс, но только не ей.
Совесть не позволит.
Беллатрикс весело хихикает.
— Мисс? — переспрашивает она. — Ну, по крайней мере, это обращение отличается от тех, какими ты обычно награждаешь меня.
Лицо горит от злости. Я хочу уйти. Почему они меня не отпускают?
— Ох, дорогая, — мягко произносит Нарцисса. — Какими… недалекими могут быть магглы.
Меня охватывают досада и раздражение. Я чувствую себя рядом с ней такой неуклюжей, глупой деревенщиной. Бога ради, да отпустите уже меня!
— А чего ты ожидала? Ты хоть раз встречала маггла, демонстрирующего хорошие манеры или превосходный вкус? — сквозь смех спрашивает Беллатрикс.
— Но вынуждена заметить, — безжалостно продолжает она, — что после стольких часов, проведенных с грязнокровкой, Люциусу, наконец-то, удалось научить ее некоторым манерам.
Резко вскидываю голову и встречаю взгляд Беллатрикс, в котором сквозит неприкрытая радость и триумф. Она, может, и забыла ту ночь, когда чуть не убила меня, и тот случай, когда я плакала у двери в комнату Люциуса, но ее подозрения все еще при ней.
Замолчи, заткнись, тупая сука, ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!
Не глядя на Нарциссу, вновь возвращаюсь к созерцанию пола под ногами.
Но нет на свете силы, способной заткнуть Беллатрикс.
— И все же это заняло у него много времени, — продолжает вещать она. — Только Богу известно, сколько раз он пытался научить тебя знать свое место. День за днем он проводил с тобой, и казалось, это никогда не закончится…
Она прерывает монолог, резко вздохнув.
Чуть поднимаю голову: она держится за запястье, вздрагивая от боли.
Слава Богу. Значит, все-таки есть что-то, что может заставить ее замолчать. И плевать, что это что-то — воплощение истинного зла.
Быстро обвожу взглядом стол: Драко в точности копирует свою тетю — вцепившись в руку, хмурится от боли.
