А собирать деньги честному хлопцу в наше время можно двумя способами — ловить сусликов и сдавать их шкурки или носить металлолом Матвею Гребиножке, приемщику утильсырья. Первый способ я отбросил на следующий же день, когда обследовал ближайшие поля. Как раз республиканская пионерская газета «Звездочка» объявила массовый поход на вредителей сельскохозяйственных культур, и сусликов быстро переловили другие, более расторопные ребята. Пришлось кропотливо таскать дырявые кастрюли, ржавые сковородки и утюги, изувеченные ведра к маленькой будочке дядьки Матвея. Тот даже взмолился:
— Хлопче! Где я это все спрячу? Подожди, пусть мне расширят площадь… Не в передовики ли ты метишь, хочешь какую-то премию в школе получить? — сочувственно глянул на меня.
Я лишь неопределенно махнул рукой и пошел к железной дороге, где обязательно должен валяться какой-нибудь тяжеленный обрезок рельса…
За пять дней я накопил пять рублей. И мог уже пойти на разведку в раймаг.
— Сколько стоит динамка? — беззаботным голосом спросил я продавщицу.
— Динамка? — переспросила продавщица и пробежала глазами по полкам, заваленным всяческим товаром. — Уже нет. Вчера последнюю забрали.
— Как забрали?
Наверное, у меня было очень несчастное лицо, потому что продавщица, невольно улыбнувшись, успокоила:
— Скоро… где-то в сентябре, снова завезут…
Беда одна не ходит. Верно говорят: пришла беда, отворяй ворота.
— Юрко! Ты посмотри, кто у нас! — крикнула мать, едва я переступил порог, а сама просто сияет.
Я, будто набитый дурак, обрадовался. Неужели именно моя мать забрала последнюю динамку в магазине?
Вошел… и попятился, обманутый в своих лучших надеждах.
На табуретке сидела давняя мамина приятельница тетка Маруся, а сбоку от нее какая-то конопатая девчонка.
Я хотел было убежать — только еще девчонок не хватало! — но мать не дала мне вырваться на волю.
Пришлось поздороваться и остаться в хате.
Я присел на стульчик, внимательно засмотрелся на носки своих сандалий. Ну о чем мне разговаривать с теткой Марусей да еще когда здесь торчит незнакомая девчонка?
— Ты что, не узнаешь Тамары? — удивилась мать и развела руками.
Я невольно остановил взгляд на девчонке, заметил ее насмешливую улыбку и слегка смутился. Вон какая она стала! Косы подрезаны, как у взрослой дивчины, платье короткое, розовое… красивое… Теперь репей в нее не кинешь, как когда-то.
Вот так, как они сейчас, неожиданно мы в прошлом году нагрянули в гости к тетке Марусе, материной подруге еще по техникуму. У матери есть фотография: сидят они с теткой Марусей — тогда еще не теткой, — опершись на спинку стула. И будто бы невзначай показывают туфли на высоком, но толстом каблуке. «Первые, — любовно поглаживает мать фотографию. — На стипендию купили. Ох, сколько дней из-за этих туфель жили на одном хлебе!..» А теперь ни за что не скажешь, что тетка Маруся и мать когда-то жили на одном хлебе.
Тогда Тамара была невзрачной коротышкой. Сперва даже не то побаивалась меня, не то стеснялась. Только уже за столом, когда мы допивали компот, осмелела, придвинулась ко мне, сказала тихонько: «А давай побросаемся репьями». И повела меня к глубокой канаве, где грозно наежились высоченные, как лес, кусты репейника.
Я долго хитрил, жалел ее. То вовсе не попадал, то бросал ей на ноги, где репью не за что было уцепиться. И старался не смотреть на Тамарины черные пышные волосы. Однако не удержался, увлекся игрой и незаметно облепил Тамарину голову репьями.
А потом горько жалел. Ведь те репьи мне самому же и пришлось вытаскивать. Может, с час возился. Тамара и шипела, и подскакивала, будто на горячей сковородке сидела, но не расплакалась. Только когда я закончил неприятную процедуру и случайно заглянул ей в глаза, увидел, что они словно плавают в голубых озерках…
Все эти воспоминания прокрутились в моей голове, пока тетка Маруся выпытывала у меня, как я учусь, с кем дружу, кем хочу стать, — одним словом, повторяла давно заученное. Так же заученно отвечал и я, совсем не вдумываясь в свои слова. Поэтому-то неожиданно и сел в лужу.
Звонкий хохот заставил меня на миг поднять голову. Смеялась Тамара, ее искренне поддерживали мать и тетка Маруся.
Когда тетка спросила: «Скоро ли вы к нам приедете?», я сморозил: «Позавчера в дождь…» Что поделаешь, если только в мыслях динамка?
Под этот шумок появилась возможность исчезнуть. Что я и сделал. У порога еще раз покосился на Тамару и понял окончательно: в репьи с нею уже не поиграешь. Да она и вспоминать о них не захочет.
Хотя я и остался без динамки, однако принялся рьяно чистить велосипед.
Через несколько минут почувствовал, как моя спина напряглась и будто бы онемела.
Мать удивляется: «У тебя что, глаза на спине? Никогда не подойдешь к тебе незаметно, обязательно оглянешься!»
В этот раз я не собирался оглядываться, потому что и без этого знал, кто стоит у меня за спиной.
