Молодой полесский парень, лесоруб становится конником-гвардейцем Красной Армии, воюет на южном фронте против Деникина и где-то под Лозовой, в поселке Михайловском, знакомится на постое с худенькой и чернявой, как цыганка, батрачкой-украинкой. Вдвоем проходят они южным фронтом до Перекопа, с полей гражданской возвращаются поездом в его родное село на Полесье, и там недавний фронтовик, командир эскадрона, создает крепкий колхоз в глухом лесном районе, а она становится первой стахановкой в этом колхозе. Затем их посылают на Украину, в голодные степи, чтобы поднять сухую, невспаханную землю, и тут растут у них дети, а в их свидетельствах о рождении записано так: у старших, что родились в Кривичах, — белорусы, а у младших, родившихся в степи, — украинцы…
Я стою перед стендом в школе, горит лампочка, мягко освещая эти любовно выписанные детской рукою слова: «Первым… был…» За окнами уже ночь, глухо шумит весенний лес, огромные пространства пролегли между степью и Полесьем. Но нет во мне гнетущего ощущения, что забрался я куда-то далеко, в чужие края. Здесь все до боли трогает мое сердце, все пробуждает память, память крови, память о моих родителях. Я думаю: давно, со времен древлян и кривичей, со времен степных моих предков, так глубоко переплелись наши корни, наша общая судьба и наша история.
Я еду домой, переполненный святыми этими думами. Вспоминаю Сашу, вспоминаю его школу на квартирах, вспоминаю историю старого колокольчика… Поезд гремит, грохочет на стыках, прорезает светом весеннюю ночь, а у меня в душе в такт стуку колес звенят слова: «зязюльки», «кветки», «маладые древца»…
Я везу тебе, отец, простой подарок от детей — веточку сосны. Из твоего синего лесного края. С твоей и моей земли.
