- Все они всегда хотели убедиться, что ничто человеческое мне не чуждо, что у меня есть слабости, используя которые можно будет манипулировать мной. Долгие годы… более тридцати лет эта стая гарпий кружила вокруг меня и обращалась, как с дрессированным зверем, которого можно то жалеть, то бояться, а иногда выставлять напоказ. Мне самому было проще убедить их, что я непробиваемо бесчувственный – и они в это поверили. Ты видел их лица? Они смотрели на тебя, как на несчастную старую деву, настолько отчаянно стремящуюся выйти замуж хоть за кого-нибудь, что и психопат подойдёт… или… или как на авантюриста, вступившего со мной в брак из-за материальных выгод. Я не мог… не могу… Обо мне пусть говорят что угодно – это не имеет значения, но о тебе… Как они посмели порочить тебя? Нас? То единственное прекрасное, что было в моей жизни? Меня воротит и трясёт от этого лицемерного спектакля, в котором нас заставили принять участие. Вот почему я не предупредил её, что мы собираемся вступить в брак. Как смеет она превращать мою жизнь в традиционный набор великосветских выходов и приёмов? Я… я бы задушил её!
В такие моменты, когда Холмс походил на дикое животное, Уотсона охватывал страх. Шерлок метался по комнате, в глазах сверкала беспощадная ярость хищника, повсюду натыкающегося на западни, бешеного животного, стремящегося вырваться из пут. И Джону всегда хотелось узнать, что же происходит в этой гениальной голове, в этом супермозге, каждую секунду обрабатывающем терабайты информации в поиске ответов и решений. В голове детектива шла непрекращающаяся война, гораздо более страшная, чем в реальной жизни, но в этой войне его верный доктор был бессилен помочь.
Шерлок отчаянно смотрел на Джона, взглядом умоляя постичь его мысли, и Джон, конечно, смог; ему почти всегда удавалось улавливать ход рассуждений друга.
- Хорошо, всё хорошо, - он медленно отлепился от двери, к которой несколько минут назад его прижимал Шерлок, и начал осторожно приближаться к мужу, будто к пойманному в капкан оленю. – Я только спросил, почему ты произнёс те слова – и всё. Успокойся, Шерлок.
Холмс с облегчением расслабился, перестал дёргать себя за волосы, немного ссутулился; он почти упал в объятия доктора, как только тот приблизился.
Уткнувшись лицом в шею Джона, Шерлок глубоко вздохнул и попытался унять нервную дрожь.
- Я их ненавижу, - прошептал он. – Пустые, мелочные ханжи, они мне отвратительны, ненавижу их.
- Я знаю, любимый.
Они несколько минут стояли в детской спальне Шерлока, крепко обнявшись. Наконец Холмс пошевелился, коснулся губами уха Джона и прошептал:
- Всё правда. Всё, сказанное мной там, – правда.
- Я знаю, Шерлок.
- Я хотел… хотел, чтобы у тебя не было сомнений.
- Их нет. И никогда не было.
- Как? - тихо спросил Шерлок, пряча лицо на груди у Джона, - Как ты можешь быть уверен, ведь я никогда не говорил этого тебе. Началось всё в первый же день, когда ты, спасая меня, застрелил таксиста, и я подумал тогда… Я подумал, что ты должен принадлежать только мне, но я никогда не признавался… Я… не мог… Не знал, как…
- Замолчи, Шерлок, господи, да замолчи же, - прошептал Джон и осторожно разжал пальцы любовника, комкающие полы его рубашки. Он немного отстранился, чтобы заглянуть мужу в глаза. – Да что с тобой такое, а?
Шерлок не ответил и уставился в пол. Джон попытался представить, каково было ему, подростку, чувствовать себя запертым в этой огромной мышеловке – великолепном доме, который рисовался в его непостижимом воображении тюрьмой; каково жить с людьми, которые не понимали его и совершенно не уважали.
- Хочешь уехать? – неожиданно спросил Джон, взяв Шерлока за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. – Не желаешь поехать домой? Я заберу тебя отсюда – только скажи. Мы можем… Мы можем позвонить Лестрейду, например, и попросить прислать за нами машину. Нам незачем здесь оставаться.
Джону достался ещё один взгляд восторженного удивления; дважды за один вечер – такое достижение трудно переоценить. Но затем Шерлок покачал головой и печально улыбнулся:
- Спасибо, но не стоит лишний раз гневить матушку.
- Полагаю, ты прав, - со вздохом сказал Джон, успокаивающе поглаживая руки Шерлока. – То, что ты сказал… это было восхитительно. Майкрофту пришлось меня поддержать. Я чуть в обморок не упал.
Холмс неуверенно улыбнулся, медленно приходя в себя. Уотсон привёл одежду в порядок, снял свой пиджак с головы белого медведя и, взяв мужа за руку, повёл его за собой, чтобы вернуться к гостям.
- Кстати говоря, ты должен знать: это я недостоин тебя, - проговорил Джон и влепил Шерлоку звонкий поцелуй. – Но сегодня мы не будем спорить на эту тему. Пойдём, я хочу отведать хоть немного этого чудовищного торта, пока Майкрофт его не прикончил. А позже мы вернёмся в твою спальню, я уложу тебя на то великолепное покрывало и буду любить тебя, пока ты имя своё не забудешь. Как тебе такой план?
- Идеальный. То, что доктор прописал, - и Шерлок широко улыбнулся.
- Ммм… точно… Ну, пойдём мозолить этому сброду глаза нашими счастливыми лицами.
