- Вообще-то нет, - выдохнул Уотсон. Холмс выглядел, как брошенная на пол и разбившаяся вдребезги фарфоровая кукла. Сердце Джона сжалось от боли – так сильно он любил этого человека. Даже сейчас, страдая и злясь, он не мог не поддаться этому чувству.
- Я не хочу разводиться, Шерлок, - он горько рассмеялся. – Я только… Я сейчас так зол и не смогу прийти в себя, пока ты рядом. Необходимо, чтобы ты оставил нас и не беспокоил, пока я сам тебя не позову.
- Джон…
- Шерлок, пожалуйста.
Детектив тяжело вздохнул, задумался и медленно наклонил голову в согласии. Доктор был смутно обеспокоен тем, как легко добился его согласия. Прежний Шерлок ни за что бы так легко не сдался. Это настораживало.
- Ты обещаешь, что позовёшь меня?
- Я ничего не могу обещать, Шерлок. Не сейчас. Кажется, я готов убить тебя собственноручно. Чуть не убил только что.
Холмс опять кивнул, принимая его слова. Уотсон будто оплеуху получил. Что-то в Шерлоке изменилось. Пусть не так много, но это факт. Шерлок всегда боролся и всегда был непробиваемо упрям, но беспокоила не эта неожиданная покорность, а то, что эта мелкая перемена могла указывать на что-то более серьёзное. Джон не мог и даже не надеялся понять.
Они ещё помолчали. Джон отпустил себя и взглядом пожирал лицо Шерлока. Да, он был зол, но всё же до боли скучал по этому человеку все эти месяцы.
- Я… я собираюсь увезти двойняшек домой, на Бейкер-стрит, - начал было Уотсон, но Холмс вдруг резко оборвал его:
- Нет!
Доктор замолчал, глядя на него с тревогой. Глаза детектива сверкали, как у помешенного.
- Вам нельзя покидать Иствел, Джон, это небезопасно!
- Что ты подразумеваешь под этим «небезопасно»? Что не так с Бейкер-стрит?
- Вы там будете на виду, слишком лёгкая мишень. Этот адрес известен. За этой квартирой, вероятно, следит не только Майкрофт. Не делай этого, Джон, ты должен остаться здесь – в самом безопасном для вас месте Англии на данный момент.
- Ты бродил здесь среди ночи с гарпуном, - язвительно заметил доктор.
- Джон, это так, но я сам проектировал систему сигнализации, более того – я здесь вырос. А гарпун я взял уже в доме. Я предупредил, что явлюсь за ним.
- Не могу здесь оставаться. Ещё сорвусь и убью твою мать, а тогда уж Майкрофт запытает меня до смерти.
- Ты должен здесь остаться, - Шерлок его буквально умолял, наклонившись к нему и в отчаянии ухватившись за руку. – Пожалуйста, пообещай мне, что дети останутся здесь. С матушкой можешь вообще не разговаривать, но обещай, что вы не уедете отсюда, пока мы не разберёмся с Мораном.
По спине Джона пробежал холодок при мысли, что он будет словно зверь, загнанный в ловушку, жить в доме, полном людей, которые лгали ему все эти месяцы, спокойно наблюдая за его страданиями. Но он больше не был свободным человеком. Из радионяни донеслось потрескивание, тихое хныканье, напомнившее ему (необходимо и достаточно) об этом факте.
Если бы речь шла только о Джоне, его уже бы не было в этом доме. Он бы хлопнул дверью ещё несколько часов назад. Правда, если бы речь шла лишь о нём самом, то едва ли Шерлок явился бы сюда ночью, и Джон продолжил бы влачить своё жалкое существование (если бы не умер раньше) в мечтах о бесплотном призраке.
Но хватит упиваться собственными страданиями. Джон Уотсон больше не один в целом мире – он отец, и безопасность его детей превыше всего.
- Хорошо, - проговорил он. – Хорошо, мы останемся здесь.
- Спасибо, - выдохнул Шерлок, его хватка ослабла, и Джон отстранился.
- Я делаю это не ради тебя, - сказал он холодно. – Я делаю это ради безопасности моих детей.
- Наших детей, Джон.
Конечно, это дети Холмса, а не Уотсона. Но Шерлок умер, и родились они при Джоне. В их свидетельствах о рождении Уотсон указан как отец. Так что технически это их дети, но злость и ревность, вспыхнувшие в Джоне, кричали, что Шерлок не заслуживает того, чтобы заявить на них свои права.
- Посмотрим, - произнёс Джон, заставляя себя отвернуться от жалобного лица супруга. Невероятно, но Холмс и на этот раз не возражал. Вдруг в голову доктора ударила другая мысль. – Притормози-ка, ты сказал – Ирен работает на Майкрофта? Это значит, что ты теперь с ним заодно?
- К сожалению, это так. Холодный расчёт. Как я уже говорил, у меня совершенно не было выбора.
Джон разинул рот: неужели этот незнакомец в его постели - его муж, восставший из мёртвых?
- И ты добровольно пошёл на сотрудничество с Майкрофтом?
- Не добровольно. Другого выхода не оставалось.
- Каким образом Майкрофт смог убедить тебя принять его помощь? – недоверчиво спросил Джон, глядя во все глаза на сидящего напротив мужчину с таким знакомым лицом, таким любимым, но таким измождённым и чужим. Шерлок воскрес, но… он стал совсем другим. Джон не узнавал в этом человеке с ужасной причёской и тёмными кругами вокруг глаз своего мужа.
Будь осторожен в своих желаниях, Джон Уотсон.
Но взгляд был всё тот же, шерлоковский, покровительственный и любящий, что одновременно бесило и приносило облегчение. Одна бровь высоко поднялась, чувственный рот неодобрительно изогнулся.
