Майкрофт выразил согласие с претензиями Джона лёгким наклоном головы. В этот момент в кабинет быстро вошла Ли-Энн с чайным подносом в руках, но Уотсон продолжил смотреть выжидающим взглядом в бесстрастное лицо Большого Брата. Ли-Энн наконец справилась с непривычным для неё заданием и подала им по чашке чая, всё это время не переставая печатать с бешеной скоростью на своём блэкберри, после чего выскочила из комнаты.
Холмс-старший откинулся в кресле, аккуратно помешивая чай ложечкой. Он выжидал, когда зять отвернётся, но Джон невозмутимо демонстрировал полную готовность просидеть здесь весь день, даже если Майкрофту срочно понадобится перерыв, чтобы предотвратить Третью мировую войну.
Наконец, в конце концов, Майкрофт Холмс заговорил. Джон Уотсон сидел и внимательно слушал.
*******************************************************
- Вы прибыли сюда, несомненно, чтобы высказать недовольство моими действиями в течение последних полутора лет и получить некоторые разъяснения, почему я принял то или иное решение относительно вас, ваших детей и исчезновения Шерлока. Вы чувствуете себя обманутым, вы злитесь, что мы позволили вам страдать, в то время как прекрасно знали, что он на самом деле жив. К тому же, вы несомненно чувствуете себя виноватым, что поддались на мои уговоры и 15 месяцев назад приняли решение, в результате которого появились на свет ваши дети, в которых, как вам сейчас кажется, я вижу лишь прекрасный инструмент давления на моего брата.
Я подумал, Джон, чтобы ситуация прояснилась до конца, вам следует ознакомиться полнее с историей нашей семьи. Сами мы никогда об этом не говорим, как вы и сами уже заметили, и тем более не склонны выносить это на публику. Наш дом был полон счастья и любви, как мы их понимаем, на протяжении многих лет. Но все представители нашей семьи не совсем обычные люди, каждый из нас, и я полагаю, как бы это ни было прискорбно, что семейные узы в последние годы несколько ослабли.
Попытайтесь представить, каково это – расти в окружении невероятно, даже запредельно умных родственников. Не думаю, что посторонний человек способен понять, на что это похоже, к тому же не следует забывать о постоянном давлении, оказываемом на семью высшим эшелоном политической элиты и присущими всем Холмсам антисоциальными наклонностями. Наши родители поженились по любви, но моей матери пришлось бороться за то, чтобы её признали в высшем свете. Наш отец – его имя Терренс, ведь вы хотели спросить об этом – был чрезвычайно умён, но я и Шерлок подавали ещё большие надежды, если сравнивать наши способности и способности отца в семилетнем возрасте. Рози была ещё более щедро одарена, чем все мы, очень рано проявив явные признаки блестящего интеллекта, который бы развивался и далее.
Я не думаю, Джон, что вы вполне осознаёте всю глубину ума Шерлока. Не надо на меня так смотреть – я лишь констатирую факт. Вам и не удалось бы, потому что вы не гений. У него фотографическая память, возможно, он страдает синдромом Аспергера в лёгкой форме. О настоящем аутизме речи не идёт, но всё же его способ мышления и взаимодействия с обществом значительно отличается от обычного. Он не социопат, как сам себя рисует, но люди ему не нравятся и общепринятых этических рамок он не придерживается; такие перекосы могут быть результатом специфического воспитания. Я уверен, что вы это сами давно вычислили, но лишнее подтверждение не помешает, верно?
Ещё чаю? Как пожелаете. Продолжим. Наши родители были чрезвычайно умны, но очень редко бывали дома. Я полагаю, они консультировали британское правительство по ряду вопросов, а также выполняли различные особые миссии по всему миру. Шерлок, как вы видите, продолжил семейное дело, но название для профессии выбрал сам. Родители помогали выслеживать преступников, были активно вовлечены в работу разведки в странах Европы в 1970-1980 гг.
Большую часть времени нас воспитывали гувернантки со средним уровнем интеллекта, и никто надолго у нас не задерживался. Шерлок на семь лет моложе меня, и когда меня в 11-летнем возрасте отправили в закрытую школу, он по большей части чувствовал себя одиноким. Он всегда был трудным ребёнком: необычным и шумным, склонным к резким перепадам настроения, и было совершенно непонятно, как с ним обращаться. Он был странным, со сверстниками вёл себя насмешливо и вызывающе с младых ногтей. Но в то время ему было не всё равно, что о нём говорят или думают, он переживал по этому поводу. Он отчаянно искал признания, но не знал, какими путями можно его добиться; от природы способностей к общению у него не было, так что завести друзей среди ровесников он так и не смог.
