Следующие три дня она провела в офисе. Весь кабинет был завален бумагами, проспектами, каталогами. Она без конца садилась к компьютеру, несколько раз переделывала презентационную речь, меняла фотографии для слайд-шоу, а когда уставала и давала себе несколько минут отдохнуть, принималась ругать себя за дотошность. Которой обычно не страдала. Вадим был прав, работы было хоть и много, но особого подхода и творческих замыслов не требовала. Всё уже было подготовлено, и даже придумано не ею. Алёне необходимо было лишь собрать всё воедино, озвучить основную идею, и даже улыбаться гостям выставки нужно было не ей. Она самолично выбрала человека, который выйдет к микрофону перед толпой народа и проведёт презентацию. После некоторого обдумывания, решила, что это сделает Саша. Тот умел улыбаться, умел говорить, не тушевался в критической ситуации, при этом всём выглядел, как потенциальный покупатель одного из самых дорогих особняков, построенных компанией Барчука. По крайней мере, подавал себя именно так. Обычно презентации проводили девушки модельной внешности. Они красиво улыбались, водили руками по экрану, словно прогноз погоды на телевидении передавали, и озвучивали заученные заранее речи. Для проекта Барчука Алёна такого не хотела, даже себя в роли приманки для покупателей не видела, поэтому выбор пал на Сашу. А тот и не возражал. Алёна сообщила ему об этом по телефону, Саша на том конце провода весело хмыкнул и поинтересовался, нужно ли ему взять на прокат смокинг.
– Буду проводить презентацию в роли Джеймса Бонда. А что, круто!
– Смокинг не понадобится, – сдержанно заверила его Алёна. – Об остальном подумаем позже.
А ещё, все эти три дня, она ждала, что Михаил Барчук ей позвонит. Непонятно зачем, и почему именно ей, но Алёна ждала. Но он так и не позвонил. То есть, в четверг позвонила его секретарша, и сообщила номер рейса и время вылета. А ещё пообещала прислать в офис курьера, чтобы тот доставил для Алёны билет на самолёт. При этом, говорила с Алёной строгим, официальным голосом, от чего стало неуютно и окончательно страшно. Было ясно, что лететь в Москву в компании Михаила Барчука ей совсем не хочется.
– А вы чем займётесь? – спросила она Вадима, накануне вечером собирая маленький чемоданчик с самыми необходимыми вещами. – У тебя много работы?
– Как всегда. Но, думаю, что поработаю дома. Бросать Зою в выходные неправильно, как считаешь? – Алёна лишь плечами пожала, сказать ничего не успела, Вадим продолжил: – Хотя, мама обещала нас навестить. Может быть, она займёт твою сестру. И тогда я точно смогу поработать.
– Было бы здорово, – отозвалась Алёна без особого оптимизма.
Оставить Зою наедине с Анной Вячеславовной, не казалось ей хорошей затеей. Пришлось отдельно проинструктировать младшую сестру перед отъездом.
– Ничего лишнего не болтай, – прошептала она ей, когда они остались вдвоём на кухне. – Ничего не придумывай, иначе мы на этом и попадёмся!
– Не переживай ты так. – Зоя даже обняла её за плечи, в стремлении успокоить. – Не буду я с ней болтать. О чём мне разговаривать со старой маразматичкой? Я с ней откровенничать не собираюсь.
Алёна согласно кивнула, чувствуя, что смогла немного успокоиться.
– Вот и хорошо. Держи оборону.
– Не дрейфь, – Зоя широко улыбнулась сестре. – Прорвёмся.
Рано утром в субботу Алёна приехала в аэропорт. Вадима попросила остаться дома, рейс в Москву был назначен на шесть утра, и заставлять любимого терять на дорогу туда и обратно несколько часов в долгожданный выходной, не хотелось. Войдя в здание аэропорта, принялась оглядываться, но ни Барчука, ни Саши не увидела. Прошла регистрацию в одиночестве, отметив для себя, что билет у неё в первый класс. Это скорее польстило, чем порадовало. Чему радоваться, если полёт предстоял короткий? Пока девушка за стойкой оформляла посадочный талон, к Алёне подошёл мужчина в тёмном костюме и встал за её плечом. Она не сразу обратила на него внимание, но он стоял и таращился ей в затылок, что заставляло нервничать. В конце концов, она повернула голову и кинула на бравого молодца подозрительный взгляд. Поинтересовалась:
– В чём дело?
Мужчина не смутился, не вспомнил о манерах, не улыбнулся и забыл об элементарном приветствии, просто сообщил:
– Я провожу вас к Михаилу Сергеевичу, Алёна Викторовна. Он уже в самолёте.
И непонятно: снова чувствовать себя польщённой, или впасть в раздражение из-за навязчивого присмотра?
– До самолёта тут одна дорога, – не утерпела она, – я вполне могла дойти сама.
– Я провожу, – глухо повторил охранник, и вновь уставился равнодушным взглядом Алёне в затылок. Она вздохнула и отвернулась. От неё опять ничего не зависело.
Стюард на трапе встретил её, как родную. Кинул беглый взгляд в билет и расплылся в улыбке.
– Я вас провожу до вашего места, – сказал он с улыбкой куклы Кена. – Прошу сюда.
Охранник за спиной Алёны растворился в неизвестном направлении, сумку с ноутбуком и документацией у неё из рук забрали и положили на полку, а она сама вдруг оказалась перед Барчуком, сидящим в удобном кресле у иллюминатора и читающим газету.
