Фантастическое чувство свободы, лёгкости, когда ей не нужно производить впечатление, стараться, чтобы её запомнили. Ведь впереди ещё целая цепь необходимых действий, план, очередная рассказанная легенда, и ничего нельзя забыть или перепутать. А сегодня ничего этого нет, только мужчина рядом, от прикосновений которого кружится голова, а от бесконечных страстных поцелуев начинает саднить губы.
– Хочешь ещё вина? – спросил Михаил в какой-то момент. Прервал поцелуй, отстранился, пальцы запутались в волосах Алёны, и он заглянул ей в лицо. Она облизала губы после поцелуя и качнула головой, отказываясь. А Барчук хмыкнул, разглядывая её в тусклом свете настенного бра. Его взгляд спустился с её лица и прошёлся по телу женщины, что буквально лежала у него на руках, полураздетая. Вслед за взглядом, по её телу прошлась его ладонь. – А чего ты хочешь?
Алёна промолчала, расстёгивала пуговицы на его рубашке. На одно короткое мгновение в её памяти всплыл образ Вадима, но не задержался. Алёна моргнула, думать о том, что завтра она проснётся с ворохом нерешённых проблем, не хотелось. Куда важнее было продлить чувство безграничной свободы, а дать это ей мог только Михаил Барчук. По крайней мере, сегодня.
В её жизни было не так много мужчин. И со всеми её связывали какие-то особые отношения, правда, на любовь мало похожие. И Алёна давным-давно с этим смирилась. В конце концов, уяснила для себя ту истину, что когда-то ей озвучил Валера. Что все люди от других людей чего-то хотят, чего-то ждут, что-то стремятся получить. И нужно либо брать то, что ты хочешь, либо отдавать, опять же в стремлении позже получить желаемое. В её жизни, помимо глупой, детской любви, был муж, которому она давала то, что он хотел, а теперь вот есть жених, которого необходимо было завлечь и влюбить в себя, привязать к себе всеми доступными способами, и тогда уже Алёна старалась для него. Прекрасно помнила их первую с Вадимом близость, как сильно она старалась доказать ему его же мужскую состоятельность, и всеми силами демонстрировала восторг позже. И ей не было ни смешно, ни противно от собственного притворства, просто потому, что тогда её беспокоило совсем другое. Нужно было удержать его рядом, зацепиться за звание его любимой девушки, и Алёна ради этого была готова на многое.
А с Барчуком притворяться было не нужно. Она ведь прекрасно понимала, что помимо одной ночи их ничто не свяжет. Она станет одной из многих, желающих провести с ним ночь, а он для неё станет воспоминанием. Одним из её грехов, их и без того так много, но, по крайней мере, о нём ей будет приятно вспоминать. О том, как потеряла голову, о том, как он целовал её, о том, как ей было хорошо, и хотелось стонать в голос от удовольствия. Ей не нужно было ублажать его, ведь они завтра расстанутся. Для Барчука это останется маленьким, незначительным приключением, а ей необходима встряска после долгих месяцев трудов и работы над собой и над своей жизнью. И плевать, что в их близости нет любви, даже намёка на романтику, они не смотрят друг другу в глаза, не дают притворных обещаний и не рассказывают друг другу о том, насколько им в данный момент хорошо. Вадим любил послушать хвалебные оды во время секса, а Алёна от них уставала, они не позволяли ей расслабиться. Приходилось без конца себя контролировать. А с Барчуком сплошная похоть, безумные поцелуи, стоны и жаркий воздух вокруг. Михаил в какой-то момент поднялся, распахнул настежь балконную дверь. В комнату ворвался свежий ночной ветерок, надул лёгкую занавеску пузырём, а Алёна вытянулась на постели, на смятых простынях и блаженно прикрыла глаза. В голове гулкая пустота, и от этого было невыразимо хорошо. Потом поняла, что её разглядывают, открыла глаза и увидела перед кроватью Михаила. Он стоял и разглядывал её, и от его возбуждённого взгляда, что буквально ощупывал её обнажённое, вытянувшееся на постели тело, Алёна неожиданно почувствовала себя распутной, бесстыдной. И это, не смотря на то, что он стоял перед ней голый, возбуждённый, а распущенной себя чувствовала она.
– Ты красивая, – сказал Михаил.
Алёна так и лежала перед ним, закинув руки на подушку, красиво изогнув спину, решив, что ему не помешает запомнить эту ночь, и её. Вот такой, как сейчас.
Барчук неожиданно усмехнулся.
– Тебе нужно в загс идти голой. Прикинь, как твой торгаш обалдеет.
– Почему торгаш?
– Да потому что торгаш, – усмехнулся Михаил, при этом, усмехнулся довольно хищно. Вернулся в постель и уже спустя секунду оказался над ней. Алёна подняла руки и обняла его за шею. Поцеловала его в плечо, потёрлась носом. – В костюме, весь прилизанный и приглаженный, как сейчас модно, а всё равно торгаш. За бабки удавится. – Барчук шевельнулся, вжимая её в постель, и Алёна негромко ахнула. Обхватила его ногами и откинулась на подушку, довольно выдохнув от ощущения наполненности внутри. Михаил внимательно вглядывался в её лицо, затем наклонился и куснул её за нижнюю губу. Алёна снова открыла глаза и посмотрела на него. – Ты слышишь, что я тебе говорю?
– Да.
– И что?
