Послышались первые аккорды музыки, Алёна даже порадовалась, что пока музыканты отрабатывают программу, разговаривать станет проблематично, даже сидя напротив друг друга за столом, слышно будет плохо. А потом запела женщина, нечто знакомое и блюзовое, голос был достаточно сильный и красивый, но ему не хватало толики живости. Алёна подумала об этом в первую же секунду, как услышала певицу. Кстати, она всегда так считала, что Дашкиному голосу не хватает живости и игры. Что было весьма странно, ведь она вся из этого состояла, была сгустком энергии и фонтанировала идеями, а в песне это передать не могла.
Алёна развернулась на стуле и посмотрела на сцену. Это была Дашка. Будто она секунду назад в этом сомневалась. Ещё больше располневшая, но в красивом платье в пол, с вычурной причёской на голове, она пела уверенно и сверкала на посетителей глазами. Улыбалась, но улыбка была на показ.
Сколько лет они не виделись? Шесть, семь? Признаться, все эти годы Алёна ждала, что однажды включит телевизор или радио, и увидит подругу, услышит её голос. Первые года три особенно ждала. Желала Даше всего лучшего, не смотря на то, что их дороги разошлись, и расстались они отнюдь не друзьями. И вот, не дождавшись никаких чудес, Дашка поёт на сцене ресторана. Алёна знала, что это для бывшей подруги серьёзный шаг, и не вперёд, не к своей цели. Видимо, Дашка уступила своей гордости. Но зато она до сих пор в Москве, по всей видимости, не сдаётся.
– Хорошо поёт, – сказал Михаил.
Алёна услышала его голос сквозь музыку, и повернулась к нему.
– Да. Неплохо.
Странное, щемящее чувство в груди. Алёна сидела спиной к сцене, допила вино двумя глотками, и слушала Дашкин голос. А сама вспоминала свою юность, как они с Дашкой перебивались, бывало, с хлеба на воду, и спали на полу коммунальной квартиры на надувных матрасах. Вспоминала, но всё это казалось настолько нереальным, будто и не с ней происходило.
– Алёна, с тобой всё хорошо? Ты совсем запечалилась.
– Всё хорошо, – проговорила она. – Просто песня грустная.
Михаил подлил вина в её бокал.
– Ты впечатлительная, – улыбнулся ей Барчук. – Выглядишь очень мило.
Песня закончилась, музыка смолкла. Алёна глянула за своё плечо, увидела, что Даша и музыканты со сцены сошли и скрылись за импровизированным занавесом. Понимая, что делает ошибку, Алёна всё же поднялась из-за стола.
– Я отойду на несколько минут, – сказала она Барчуку. Они встретились глазами, и тот согласно кивнул.
Сначала она решила дойти до дамской комнаты, и по пути оглядеться. Затем подумала расспросить официанта или метрдотеля, притвориться восхищённым посетителем, но, проходя по коридору, в какой-то момент просто свернула за тяжёлую занавеску, за которой недавно Дашка и скрылась. И не успела сделать и нескольких шагов, как они буквально столкнулись лицом к лицу. За поворотом оказалась распахнутая дверь на улицу, во двор, на крыльце курили музыканты и парень в форме официанта, и Дашка шла именно от них. Усмехалась, что-то им сказала в ответ на их шутку, а когда развернулась, Алёну и увидела. И они замерли друг перед другом.
Алёна заговорила первой.
– Привет.
Даша отступила на шаг, окинула Алёну оценивающим взглядом.
– Привет. Сколько лет, сколько зим.
Алёна рискнула ей улыбнуться.
– Да уж. А я, знаешь, тебя по голосу в первую же секунду узнала.
Никакой теплоты или радости от встречи в Дашкином взоре не было. Она смотрела на неё так же, как в последний раз, обвиняюще.
– И решила мне об этом сообщить?
Алёна вздохнула. Попыталась до подруги достучаться.
– Даш, ну чего ты? Столько лет прошло. Все обиды уже давно в муку превратились. Я просто рада тебя видеть. Ты в Москве, у тебя всё хорошо.
– Видимо, не настолько хорошо, как у тебя. – Даша смерила её ещё одним придирчивым взглядом. – Ты, смотрю, изменилась. Прямо леди стала. Валерик помог?
– Я с Валерой не общаюсь уже много лет.
– Он тоже свою роль отыграл и был послан в бан?
Алёна сверлила бывшую подругу взглядом. Затем спросила:
– За что ты до сих пор на меня злишься? Что я такого плохого тебе сделала? Это ты собрала вещи и уехала молчком. Забыла?
– Потому что меня Валерик твой выжил!
– Даша, столько лет прошло, – повторила Алёна, теряя терпение. – Я думала, ты обрадуешься встрече, что мы обе повзрослели, всё это пережили. Даш, – позвала она, как когда-то, – мы же с тобой столько всего пережили! Неужели ты забыла?
– Я ничего не забыла, – отчеканила Дашка. – В том-то и дело. А ты бы шла в зал, и ужинала бы с очередным папиком. Ты этому, видно, хорошо научилась. А я работаю здесь.
Её слова были обидными и несправедливыми, а ещё внимание привлекали. На них уже некоторое время с любопытством поглядывали с крыльца. И, в конце концов, Алёна гордо вскинула голову, посмотрела на любопытных музыкантов, потом на бывшую подругу взглянула. Взглянула так, как её научила жизнь, свысока.
– Не я виновата, что у тебя ничего не получилось. Гонор твой виноват, и нетерпимость к людям. Я, правда, обрадовалась, увидев тебя. Но я последую твоему совету, и пойду ужинать. С богатым мужиком. Споёшь для меня?
