Странно ли это, что уже через две недели все новые наряды оказались мне немного тесны, а через три - пришлось заказывать новые платья.
При этом наряды, которые мне шили мастерицы замка, Даррен тоже внимательно оценивал. Каждый вечер, после второго, «домашнего», ужина, лаэрд, предварительно отослав тарелки с помощью магии на кухню, садился в глубокое кресло возле камина и просил меня продемонстрировать новые наряды.
Казалось, для Даррена это было лишь простым развлечением, но постепенно я стала замечать и сжатые в кулаки ладони на подлокотниках кресла, и играющие на скулах, в отсвете свечей, желваки на его лице..
А ведь после этого я должна была раздеваться и принимать ванну - находясь всего лишь за одной ширмой от Даррен а. Слишком хлипкая это была преграда - и мы оба это понимали.
- Привыкай, - резко ответил Дракон, когда я в самом начале робко попросила его приказать устраивать для меня ванну в другой комнате. - У нас муж и жена всегда делят общую спальню... общую купальню.
И с усмешкой посмотрел на меня.
- Надеюсь, до драконьей купальни и мы когда нибудь доберемся. А сейчас иди принимать ванну - а я буду тебя охранять.
Это моё право.
И то, с каким тоном рыкнул это Даррен, заставило меня прикусить язык и молча отправиться за ширму. Сам же Дракон принимал ванну где - то ещё, до прихода в свою опочивальню.
А после купания наступало время расчесывания волос. Даррен, как будто услышав мои тоскливые воспоминания, снова принялся каждый вечер заниматься моими волосами - расчесывая их сандаловым, украшенным драгоценными камнями, гребнем. Да только делал он это тоже с выдумкой - по драконьи.
Едва я заканчивала своё купание, и облачившись в одну из новых ночных рубашек (длинных, скромных, но тонких) выходила из - за ширмы - только тогда Даррен медленно поднимался со своего кресла ( в котором он обычно медленно потягивал своё бренди), и, нисколько не смущаясь своей наготы, начинал медленно раздеваться... провоцируя меня на ужасные, грешные мысли. Мне бы повиниться, покаяться, да пост подержать, как учила бабушка -может, и не замирала бы я так часто, глядя на потягивающегося Дракона. Я ведь, бесстыдница, уже была с ним - знала его сильное тело, его крепкие объятия, а потому…
А потому прятала от него свой взгляд, как только могла. Дракон, словно понимая мои трудности, усмехался, высвобождаясь из рубашки, и в тоже время медленно надвигаясь на меня, чтобы расчесать мне волосы на ночь.
И тогда вечер превращался в пытку для нас обоих.
Я как не старалась, но не могла удержаться от судорожного вздоха каждый раз. когда обнажённая кожа Дракона соприкасалась с моей - и потому замирала, пытаясь не допустить нового прикосновения.
Даррен же, мерно водя гребнем по волосам, как будто и не замечал моих трудностей - только руки его то и дело покрывались драконьей чешуёй.
Дракон убаюкивал меня - то ли своей магией, то ли просто лаской и нежностью- так или иначе, но очень скоро я начинала клевать носом. И тогда сильные руки откладывали в сторону гребень и, осторожно прижимая меня к своей горячей груди, перекладывали на кровать. Обычно к этому моменту я уже крепко спала, а потому не чувствовала, не слышала, как рядом со мной откидываются дорогие простыни, как прогибается под немалым весом кровать... и как рядом, скользнув внутрь простыней, прижимается ко мне сильное, обнажённое тело Дракона.
- Драконы не спят в рубашках, - сказал мне однажды утром Даррен. И с тех пор я старалась не просыпаться среди ночи. А потому и не видела, как, крепко прижав меня к себе, Даррен окутывает нас обоих мерцающим цветом своей родовой магии.
Даррен эль Раддорвиер
Драконы - не люди, и никогда не были людьми.
Обогнув оружейную и миновав несколько запутанных длинных коридоров, лаэрд вышел в пролёт второй северной лестницы. Теперь следовало спуститься по узким ступенькам вниз - давая магии рода Раддорвиеров принять своего носителя - или убить чужака, посмевшего войти туда, куда путь ему был заказан.
Даррен, как и всякий другой дракон, находился сейчас в радостном предвкушении главного драконьего удовольствия - прогулке по своей сокровищнице. Любой дракон, какого бы возраста и статуса он не был, предпочтёт созерцать золото и другие собранные драгоценности остальным мимолётным удовольствиям - вину, девкам, и даже тонким драконьим интригам.
Впрочем, и интриги иногда бывают занимательные.
По лицу Даррена пробежала мимолётная довольная ухмылка.
Оба эльфийских королевства дорого заплатят за покушение и убийство черных драконов. Темные эльфы отделаются лишь дорогой данью, светлые же... Светлым придется потерять значительную часть своих территорий - хороших, плодородных земель, на которых можно будет создать не один - несколько городов с деревнями да селами. Людей всегда много, места им всегда не хватает - а потому Даррен даже не сомневался, что в новые города потянутся человеческие переселенцы. Будет кому обрабатывать плодородную почву, собирать урожай, и ещё больше увеличить его и без того огромную казну.
