Так как самые острые фазы моей трансформации я уже преодолела (даже не верится), то мы с Аланом переезжаем на базу эшров в Подмосковье. Наконец-то я буду на свежем воздухе! Так как за этот месяц на улице я была всего трижды и то не более получаса. Это было из-за того, что тренировки мои проходили в очень интенсивном режиме, и тело не могло долго находиться в покое, изводя меня чесоткой и судорогами. К тому же, загазованный воздух Московских улиц скорее вредил моему организму, чем помогал. Солнечных дней было очень мало, а я попросила выпускать меня на улицу именно в такие дни, так как по солнечному свету скучала просто неимоверно.
Можно сказать, что переезд на базу всё это время был для меня лучшим стимулом каждый день проходить этот ад снова и снова. Узкие коридоры, замкнутое пространство, опостылевший зал – всё это давило на меня с каждым днём всё больше. Я буквально задыхалась, часто ощущая приступы клаустрофобии и паники. Я мечтала смотреть на небо, просто смотреть ввысь и дышать воздухом, ощущать на коже порывы ветра. Мне снилось, что я гуляю по пустынным улицам города под дождём, бегу по цветущему полю, гуляю по лесу. Я благодарна своему сознанию за такие чудесные сны. Они спасали меня, но и мучили одновременно, так как я понимала, что ещё не время, что я всё ещё узница подземелий этого особняка. Поэтому ради того, чтобы вновь оказаться на улице, вдохнуть полной грудью воздух, я каждый раз поднималась и выдерживала всё новые и новые нагрузки. Я просто не могла сдаться.
На базу нас везли в машине с тонированными стёклами, так что дорогу я не видела. К чему такая конспирация я так и не поняла, но дело их: хотят скрывать, пусть скрывают. По моим внутренним ощущениям ехали мы часов пять, что не могло способствовать моему хорошему самочувствию. Раньше меня никогда не укачивало в транспорте, но теперь меня тошнило практически беспрерывно. А конечности выкручивало с такой силой, что если бы не постоянный массаж, который делал мне Алан, я бы выла в голос, совершенно никого не стесняясь.
Когда мы, наконец, приехали, я готова была целовать землю. Потому что ещё полчаса в дороге, я бы не выдержала. База оказалась расположена в лесной зоне и очень напоминает военный лагерь или нечто подобное: высокий бетонный забор с колючей проволокой, контрольно-пропускной пункт, везде камеры. Территория оказалась довольно приличных размеров, с чётко расположенными на ней строениями ангарного типа. Центральное самое крупное здание так же, как и все здания этой базы было одноэтажным. Но что-то мне подсказывает, что эти «кроты» зарылись основательно в землю, и это здание (а возможно, и остальные постройки) имеет, куда большую этажность, чем демонстрирует на первый взгляд. Это так и оказалось.
К моему сожалению, разместили нас в главном здании на минус третьем этаже. Как же я ненавижу эти бункеры! Алан объяснил мне, что пока это необходимо из-за того, что мне может срочно понадобиться медицинская помощь. Так как острые фазы в процессе моей трансформации ещё могут возникнуть, лучше быть поближе к медикам. Но, как он и обещал, часть тренировок мы будем проводить на улице. Так что свежий воздух мне теперь точно будет обеспечен.
***
Кстати, сначала нас хотели поселить в одной комнате, но я настояла на личном пространстве, и потребовала от Алана, чтобы он уходил из моей комнаты после того как супружеский долг будет отдан. Я так устала от его постоянного присутствия рядом со мной, что хотелось хоть немного уединения, пусть и во сне. Алан сильно возражать не стал, слабый протест в самом начале не в счёт.
А вот врачи были категорически против нашего расселения по разным комнатам. Они утверждали, что мы должны быть вместе особенно во сне, так как мы соединены не только на физическом уровне, но и на духовном. А сейчас моей душе, как никогда, требуется поддержка со стороны мужа. Ха, поддержка! В том то и дело, что её нет! И я с каждым днём испытываю всё большее раздражение в его присутствии. Так что я была непреклонна и моё требование выполнили. Но радовалась я недолго…
Я выдержала раздельные ночёвки неделю, а дальше стало происходить что-то странное. Я не могла уснуть! Совсем! В первые два дня я об этом никому не сказала, так как испугалась реакции врачей на эту информацию. Они ведь, наверняка, заявят, что они были правы, и мне надо немедленно возвращаться под бочок к мужу. А я из-за своего упрямства сделать это была пока не готова. Трудоспособность моя, естественно, упала в разы и Алан заподозрил неладное. Но я продолжала упрямиться (как будто мне и без того проблем не хватало). На третью ночь к бессоннице присоединилась дикая тоска: всё моё существо стремилось попасть в соседнюю комнату к мужу. Это было невыносимо!
