Принц зашел под конец уроков, коротко поклонился учителю и сел за свободную парту – он ждал, когда закончится занятие. Вскоре старичок профессор объявил, чтобы все заканчивали свои задания сами и подошел к его высочеству. Они негромко заговорили о каких-то книгах.
Перла забилась в самый дальний от них угол, так, чтобы хорошо видеть чудо – королевского сына, но самой не попасться на глаза. Она смотрела и смотрела, и чувствовала себя немного ослепленной и одновременно причастной к волшебству – она видела принца! Он показался ей очень взрослым, очень серьёзным, очень умным и невероятно красивым. И ещё казалось, что вокруг него распространяется сияние, как будто солнце светит у него из-за спины.
Она его видела, конечно, и раньше, но на приемах, когда младший сын королевы стоял где-то за плечами венценосных родителей и старшего брата-наследника, весь пышно одетый в парадный мундир, он был почти как скульптура или картина – какой-то не настоящий, почти не живой. А здесь это был обычный человек, который разговаривал, двигался и даже слегка улыбнулся учителю на прощанье.
Уже когда он ушел, профессор раздал всем каждому свой урок для самостоятельной работы и, перед тем как попрощаться со своими ученицами, рассказал, какой молодец его высочие принц, как он настойчиво учится, как старательно овладевает всеми науками, что иногда он приходит сюда, в свой первый учебный класс, к своему первому учителю с вопросами или просто навестить старика. И ему, профессору Феодоровскому, очень приятно, что его бывший ученик его помнит.
По пути из классной комнаты в гостиную, где им должны были подать обед, Перла ничего не видела и не слышала – она все ещё благоговейно созерцала принца Дамиана, разговаривающего с профессором Феодоровским. И пока гувернантка степенно шествовала впереди, не предполагая, что воспитанные девочки могут что-либо учинить за её спиной, Перла получила первую подножку. Она споткнулась и упала бы, но смогла удержать равновесие и расслышать шипенье: «Вот тебе, гадина ротожабая!».
Получив встряску от едва не случившегося падения и выговор за невнимательность от гувернантки, Перла немного пришла в себя, но отчета не отдала в том, что ей подставили подножку, а ротожабая – это она.
Вечером был чай в гостиной у матушки. В её покоях, к великому удивлению Перлы, обычной пестрой и воздушной публики – фрейлин, подруг матери – не было. Было немного прохладно, пахло крепким свежим чаем, из камина тянула дымком от горящих дров. Ярко освещенный столик был накрыт на двоих, дальние углы комнаты прятались в сумраке. Маркиза Инвиато принимала дочь один на один. И это встревожило девочку.
Матушка приветливо поздоровалась и также приветливо пригласила присаживаться к столику. Вежливая беседа о впечатлениях дня: о новых уроках, о погоде. А затем и неприятный разговор – предчувствие не обмануло Перлу.
– Как ваши новые соседки, дитя моё?
– Молчат, матушка, – довольно улыбнулась. Чай был горячим и очень ароматным, а тема разговора приятной.
– Я бы хотела предостеречь вас, сударыня, на будущее от подобных поступков.
– Каких, матушка? – Маленькие глазки удивленно уставились на женщину, в них читалась обида. Как так? Ведь она же её вчера защищала перед всеми. А теперь?
Маркиза Инвиато смотрела внимательно и строго, так, как будто Перла в чем-то провинилась.
– От истерик и выяснения отношений. Ваше поведение не подобает аристократке из древнего и знатного рода. – Строгий голос, идеальная осанка, изящный изгиб руки с чашечкой тонкого фарфора.
– Но, матушка!.. – тонкий детский голосок дрогнул. Крупные губы женщины на короткий миг сжались от неудовольствия.
– Я сделала вчера то, что сделать должна была. Люди иногда забываются, я им напомнила. Но, боюсь, результат будет недолгим.
– Почему?
– Дитя моё, никаких сомнений в том, что вы попадёте в немилость к гувернантке, потому я и спешу её убрать из вашего окружения. С няней вы будете сталкивать реже, особенно, – матушка сделала специальное «воспитательное» лицо, которое означало, что пожелания, подчеркнутые таким весомым аргументом, так же обязательны к выполнению, как приказы, – если вы, сударыня, станете меньше уповать на помощь окружающих, а станете более самостоятельной. Вспомните, её величие королева к вам так расположилась, посчитав достаточно взрослой, когда разрешила вам обучение раньше срока.
Аккуратный глоточек чая, едва различимое звяканье фарфора о блюдце: «Ах, мамочка! Как она прекрасна и изящна! Не то, что я!»
– Но остаются ваши новые соседки. И вот их отношение к вам, думаю, будет далеко не дружелюбным.
– И не нужна мне их дружба! – горячо выпалила Перла, глаза блеснули злостью. – Пусть они меня боятся!
Мать внимательно посмотрела на дочь и слегка кивнула.
– А вы самостоятельно сможете их приструнить так же, как я или другой взрослый?
– Нет, – сказала Перла тихо и внимательно присмотрелась к своим рукам. Слёзы, оказалось, спрятались со вчерашнего дня недалеко.
