Суземский явился в её кабинет, где его уже ждали Ильдария, Дамиан и принц-консорт. Они уже успели обменяться несколькими взглядами, более красноречивыми, чем длинные речи. Королева лишь раз посмотрела на сына исподлобья, а тот чуть нахмурил лоб и качнул головой – нет, матушка, это не она. Рейна высоко гордо приподняла подбородок и бросила единственный взгляд в сторону мужа. Тот, после тяжёлого для него мероприятия на ступенях дворца, сидел в кресле у окна и устало смотрел на жену и сына. Его руки, лежащие на подлокотниках, заметно дрожали.
Зорий вошёл с той же радостной улыбкой, и эта его жизнерадостность настолько диссонировала с серьёзными лицами членов королевской семьи, что смотрелась как насмешка.
– Моя рейна, реджи, – Суземский отвесил вежливые поклоны каждому. – У меня есть все основания полагать, что принцесса Тойво играет если не на нашей стороне, то уж точно не на стороне своего отца.
– Что за основания? – тон королевы говорил, что она не только не приемлет радости докладчика, но и глубоко порицает её. Не то время, не то место и не те обстоятельства, чтобы так радостно скалиться. Но богатырь будто и не заметил её недовольства.
– Принцесса стала на колено перед вами, моя рейна, и это точно домашняя заготовка. Скорее всего, это придумано и отрепетировано с подачи советников Юзеппи. Это, кстати, просто возмутительно, что о наших обычаях и порядках там знают лучше, чем мы об оландезийских.
Дамиан недовольно остановил его:
– Зорий, не начинай! Не сейчас!
– Это к слову. Я о другом. Принцесса, став на колено, молчала, клятвы не приносила. И это может что-то значить, а, может, и нет. Как вы для себя решите. Но намного важнее то, что она сбросила покрывало и показала своё лицо перед множеством зрителей, а не одному своему жениху.
Королева, исподлобья смотревшая на Суземского, медленно откинула назад голову и сощурилась, Дамиан чуть двинул плечом.
– Почему ты думаешь, что она должна была показать лицо именно передо мной? Она ехала верхом весть путь от Лиикенрукка до портала, её видело множество людей. И с чего ты взял, что она сама сбросила покрывало? Оно случайно зацепилось за что-то.
Дамиан говорил размеренно, но Суземский слышал, что принц нервничает. Иронично приподнял бровь и посмотрел на друга с долей жалости.
– Ты – жених. Понимаешь? И если она в дороге смело показывала всем своё лицо, а тут набросила ритуальное покрывало, в котором шла к тебе, то что это могло означать? Заметь, к тебе, а не к королеве. И… ты веришь, что сброшено оно было случайно?
Королева сидела в своём рабочем кресле, и смотрела на говорившего так, будто улыбка вот-вот коснётся её губ.
– Продолжайте, советник, – её лицо чуть расслабилось. Знающие люди понимали – она не просто довольна, она торжествует.
– Вы знаете, что она спросила у посла? – лицо советника стало хитрым.
Все смотрели выжидающе, но никто не издал ни звука.
– Не забыли ли подарки для их величий!
Дамиан удивился, королева, казалось, начала веселиться. Да, сам по себе вопрос вроде и был уместным, но вот время для него было выбрано… странное. Советник с долей торжества произнёс:
– Принцесса Тойво сделала это нарочно! Если проследить траекторию и темп её движений, её походку, ну ещё тысячу мелочей… – говоривший небрежно махнул рукой, – то другой способ заставить бряцающего своими украшениями посла наклониться к ней было трудно придумать. Да и момент был более, чем подходящий. И, между прочим, вся вина за сползшее ритуальное покрывало теперь на этом самом после.
Королева всё же улыбнулась. Едва заметно, чуть-чуть, и спросила:
– А почему вы считаете, что покрывало было ритуальным?
Суземский с подчёркнутым восхищением глянул на консорта. Глянул так, будто сказал: «Как же она умна! Я вам просто завидую!»
– Действо у подножия лестницы мне не понравилось. Послов было слишком много. И порядок представления, когда принцессу почему-то долго держали в карете, был навязан гостями. На всякий случай я решил вмешаться и, как оказалось, это было кстати. Я смог рассмотреть, что покрывало по краю вышито нитками того же цвета, что и сама ткань.
Вопросительные и недоуменные взгляды королевских особ говорили, что советник слишком увлёкся театральными эффектами. Но Зорий не мог остановиться, испытывая восторг от своих открытий. Он продолжил:
– И всё бы ничего, вышивка и вышивка. Но это были руны. Такие руны используют северные шаманы, и что они могли означать… – Суземский развёл руками, – даже трудно предположить. И то, что принцесса сделала всё от неё зависящее, чтобы сбросить свою вышитую рунами вуаль, говорит о том, что она знала, к чему идёт дело и, как могла, воспротивилась.
Суземский потёр лоб пальцами одной руки, зажмурил глаза и медленно проговорил:
