Принц растерялся, и чтоб спрятать проступившие эмоции, опустил глаза. Нигде не написано? Но...
Он стал быстро вспоминать все уложения, правила и законы. Разве нигде не написано?.. Поднял вопрошающий взгляд на мать. Она только чуть пожала тонким плечом.
- Ты не нашёл единственную к своим двадцати пяти годам, значит, найти её там, где ты искал, невозможно. Разве ты не помнишь этого?
Реджи поморгал и вновь отвёл взгляд вспоминая. Действительно...
Обряд Поиска проводился далеко не над всяким отпрыском королевского рода, лишь над тем, кто достиг определённого возраста, так и не найдя своей пары.
И он тогда, перед обрядом, впал в отчаяние оттого, что жениться всё равно придётся, и не вслушивался в слова оч’Ивара, потом что-то отвлекло его...
И он не стал исследовать старинные записи о том, кто из его предков именно после обряда нашёл единственную и что это была за женщина.
О селянках в королевском роду он не слышал, но это вовсе не значило, что их не было.
О селянках или вовсе безродных?..
Он нахмурился и вновь посмотрел на мать. На её тонких губах играла лёгкая улыбка превосходства, и Дамиан вновь почувствовал себя неразумным маленьким мальчиком.
Новая волна злости подтолкнула к следующему выстрелу - хотелось досадить матери, ошеломить её и оправдать себя:
- Хорошо, пусть, - новая волна злости нарастала стремительно, и принц поторопился выплеснуть следующую порцию слов. - А что вы, матушка, скажете, когда узнаете, что она вдова с тремя детьми?!
Надо было успокоиться: руки пришлось сжать в кулаки, чтобы дрожь была незаметна, и чуть приоткрыть рот, чтобы скрыть глубокое, успокаивающее дыхание.
- Вдова с тремя детьми? Вот как?
Наконец! Броня королевской непоколебимости дала трещину.
Да, ваше величие! Что вы ответите на это?!
Матушка на секунду задумалась, а потом радостно заулыбалась:
- И прекрасно, сын мой! Значит, твоей единственной стала женщина, на которой есть благословение Плодородной! Она сама - воплощение богини, если у неё уже трое детей. И это очень хорошо: она родит много наследников! Это просто замечательно!
Дамиан застыл, потрясенно глядя на мать.
Он не мог поверить собственным ушам. Воплощение богини? Его Валери? Нет, она прекрасна, и обворожительна, и желанна, и очень женственна, и вообще, кроме неё, он не видит других женщин. Но... воплощение богини?
- Сын мой, я рада, что разрешила все твои затруднения. Жду вас её ко двору для представления.
Несколько мгновений потребовалось Дамиану, чтобы осознать последнюю фразу матушки. Ещё несколько - чтобы представить, как они с Валери явятся в кабинет королевы...
Почему в кабинет? Матушка не преминет организовать бал. Хорошо, не бал, ведь в семье траур, но приём уж точно должен состояться. И ему придётся вести Валери сюда, где она ничего и никого не знает, где её вряд ли встретят дружелюбно. Захочет ли она? Согласится? Она ведь до сих пор называет его придуманным именем.
Непонятно, догадалась ли она о том, кто он такой или нет? Могла ли ей сказать об этом Милэда? Могла ли Валери другим путём что-то о нём узнать?
Как бы то ни было, какими бы ни были ответы на все эти вопросы, он не был уверен, что его Валери обрадуется такому повороту событий, да и сам он не был готов.
И потому...
- Нет, матушка, - Дамиан легонько хлопнул по ручке кресла, в котором сидел. - Это подождёт. Это нужно обсудить с самой Валери. Без её согласия я не буду ничего обещать.
Матушка чуть шевельнула бровью, давая понять, что совершенно не сомневается в том, как отреагирует бедная селянская вдова на предложение быть представленной королеве.
И снова Дамиан понял, что и этот его выстрел не достиг цели — матушка сказала:
- Хорошо, как скажешь, сын мой. Но не затягивайте, мы с твоим отцом очень этого ждём. Можешь идти.
Глава 10
Хотелось уткнуться в теплую ложбинку меж двух грудей, дышать горчим запахом женского тела, её тела, и не поднимать глаз, ни о чём не думать, просто быть.
Но Дамиан не позволял себе такой роскоши - нужно было работать. Хотя все нынешние дела казались какой-то незначительной мелочью, чепухой, нудной канителью, которая отвлекает от главного - от Валери.
Но и бежать сейчас к ней тоже не годилось. Он же не разбивший коленку маленький мальчик, который, прихрамывая, идёт к маме жаловаться на твёрдые камешки, сделавшие ему болюшку. Хотя именно так он себя и ощущал - малышом, которому больно, которому очень нужна помощь, которому - самое главное - нужны поддержка и понимание.
И он целых два дня даже думать не позволял себе о Валери. Правду сказать, о ней он всё же думал, но вот мысли о поездке к ней старательно из головы выгонял. Теперь, когда в душе появилось странное опустошение на том месте, где копились силы для борьбы и сопротивления, принц чувствовал странную потерю ориентиров.
