– Глеб, – строго выдает моя девочка, ловко отстраняется, сбрасывает мои руки и отходит в сторону.
– Что не так?
– Ты мешаешь.
Теперь она переключается на сковородку. Поднимает крышку, переворачивает котлеты, умело орудуя лопаткой.
Ничего себе. Впервые вижу ее за плитой.
– Разве ты готовишь? – спрашиваю.
Она оборачивается и смотрит на меня через плечо, выразительно выгибает бровь.
– Ну я не помню такого, – усмехаюсь.
Лика отворачивается и снова занимается котлетами. Потом приподнимает крышку кастрюли. Я понимаю, там грибной суп. Запах одурительный. Но гораздо сильнее меня волнует девчонка, оторвать от нее взгляд нельзя.
– Слушай, а зачем ты этим сейчас занимаешься? – выдаю и ловлю себя на том, что чертовски нравится за ней наблюдать.
Вроде ничего особенного. Тупо готовка. Но дьявол, зрелище оказывается залипательным.
– Захотелось, – ровно отвечает она.
– Есть слуги. Закажи – приготовят для тебя любое блюдо. Слушай, тебе же отдыхать надо. Зачем напряг?
– Я уже отдохнула, – дальше колдует над плитой. – И вообще, мне самой нравится готовить. Раньше я редко этим занималась. Работа мешала. Но теперь график свободный, в офис ехать не нужно, заказы могу выполнять удаленно.
– Подожди, – хмурюсь. – Ты и сейчас работаешь?
– Конечно, веду один проект онлайн.
Я подавляю первый порыв. Так и тянет ей работу запретить. Лишний напряг. На черта? Пусть расслабляется.
Ладно. Лучше отложить эту тему. Еще обсудим.
Я присаживаюсь на стул и дальше за девчонкой наблюдаю. Кайф. Каждый жест взглядом веду. А она будто чувствует, поглядывает на меня. Молчит, но делает это так выразительно, что никаких слов не надо.
Бьюсь об заклад, я знаю, о чем она сейчас думает.
И чего это я здесь развалился? Глазами буравлю. Наблюдаю долго, пристально. Никуда уходить не собираюсь. Смущаю ее.
Моя девочка краснеет. Совсем слегка. Щеки розовеют. Но я это сразу подмечаю. Начинаю лучше выхватывать суть.
Она выключает плиту.
– Суп хочешь? – спрашивает Лика.
– Хочу, – прищуриваюсь. – Все хочу.
– И котлеты?
– Давай.
Я сам не замечаю, как за считанные секунды тарелку опустошаю. Понимаю, только когда вижу, что Лика смотрит на меня и широко улыбается.
– Так вкусно?
– Добавка нужна, – говорю. – Тогда точно скажу.
Она смеется. Наполняет тарелку и ставит передо мной на стол. А у меня реально пробуждается дикий голод.
– Черт, да я ничего вкуснее не пробовал, – признаюсь как есть. – Ты где этим трюкам научилась?
– Настроение хорошее, – ведет плечом. – Вот и получилось вкусно.
– И что? – ловлю ее взгляд. – Никаких секретных добавок?
– Нет, – улыбается.
Дьявол. Со мной сейчас творится полный пиздец. Не знаю, почему меня так сильно кроет, но понимаю, сейчас по кайфу наблюдать даже за тем, как моя девочка ест. Теперь трудно сказать, что вкуснее. Суп или сама картина, что открывается мне.
А ведь мы почти не общались. Ну раньше. Хотя там мало времени прошло. Только сошлись. После черт дернул девчонку упустить.
Но вот таких моментов не было. Мы редко сходились за одним столом. Еще и настолько… хм, по-семейному?
Странное чувство. Необычное. Но да, сейчас мы сидим на кухне и болтаем о всяких мелочах, будто настоящая семья.
Близкие люди.
Я вглядываюсь в глаза Лики, пытаюсь понять, что она сейчас ощущает. Есть ли похожий контакт?
Моя девочка чуть вздрагивает.
– Глеб? – и опять улыбка на ее губах.
– Засмотрелся.
Она смеется.
– Ты ешь давай, – говорит и пододвигает ко мне тарелку с котлетами. – А то все остынет, будет невкусно.
– Нет, – отрезаю. – С тобой всегда вкусно, Лика.
Аппетит разыгрывается бешеный. Я даже не считаю, сколько этих котлет успеваю съесть.
– Когда ты успела их приготовить? – поражаюсь. – Обалденно вышло. Я забыл, когда ел домашние котлеты.
– Ну это было быстрее, чем сварить суп, – в ее глазах загораются искры. – Тут же готовый полуфабрикат. Я нашла котлеты из индейки в холодильнике. Состав оказался хороший, вот я и пожарила.
– Самые вкусные котлеты, которые я ел, – выдаю. – И суп тоже вкусный. Но вообще, есть кое-что повкуснее.
Я подхватываю Лику, перетягиваю со стула к себе на колени. Мягко усаживаю, приобнимаю, веду носом по шее.
– Ох, – сдавленно выдыхает моя девочка, вздрагивает.
– Что такое?
Ослабляю захват, хотя вроде бы и не зажимал.
– Тебе больно? – напрягаюсь.
– Нет, это другое, – закусывает губу и смотрит на меня. – А ты разве ничего не почувствовал сейчас?
– Ты о чем?
Она накрывает ладонью мою ладонь, плотнее прижимает к своему округлившемуся животу.
– Вот, – шепотом роняет. – Опять. Ты совсем не ощущаешь?
– Нет, не понимаю, – хмурюсь. – Так, давай врача вызовем, раз тебе плохо. Нечего время терять.
– Стой, Глеб, – смеется. – Не нужно никакого врача. Это уже не первый раз. Просто сейчас сильнее. Я думала, ты тоже почувствуешь.
– Что? – ни черта не соображаю.
– Ребенок, – Лика широко улыбается, глядя на меня. – Наша малышка толкается.
Я веду ладонями по ее животу. Осторожно. Нежно. Ловлю отклик. Но ничего нет, совсем ничего.
– А сейчас? – спрашиваю тихо, будто спугнуть боюсь.
– Все, не толкается.
– Затаилась.
– Глеб, – прищуривается. – Ты что, расстроился?
– Нет.
