Поставив на место лордов марки, Эдуард I вновь обратился мыслями к крестовому походу. Хотя он и приостановил подготовку, но формально от него не отказывался и не забывал о нем ни на минуту. К тому времени ситуация в Святой земле стала совершенно безнадежной, поскольку 30 мая 1291 года мамлюки захватили последний оплот крестоносцев — Акру. Весть о падении крепости привела в шок весь христианский мир.
В конце мая 1292 года Эдуард I вернулся на Север и в канун праздника Иоанна Крестителя, то есть 23 июня 1292 года, написал королю Венгрии Андрашу III Венецианцу из Берика-апон-Туида: «Что касается того, что ваша светлость благородно предложила нам для служения Господу и для чести и величия веры христианской, то за щедрость вашу мы приносим вам благодарность, провидя в этом великое и трепетное желание служить Ему (ибо несчастная Святая земля была освящена Его кровью). Поскольку перед тем, как мы приняли вашего посланника, мы приказали и твердо объявили о подготовке нашего перехода через море, от сего нашего ордонанса отступить мы не можем. Однако касательно тысячи рыцарей и конных лучников, которых за свой счет на один год для помощи в указанной Святой земле вы предложили нам предоставить при переходе по суше, мы повторно приносим вам свою благодарность»[104].
«Великое дело» медленно, но верно шло к завершению. Судьи довольно быстро отклонили кандидатуры всех несостоятельных соискателей трона, им требовалось сделать выбор между двумя оставшимися претендентами. Первым был чрезвычайно уважаемый среди шотландских лордов 76-летний Роберт Брюс лорд Аннандейлский. Вторым — 42-летний Джон Балиол, чей отец сражался на стороне Эдуарда I в битве при Луисе и впоследствии основал колледж в Оксфорде для бедных студентов с севера, получивший его имя. Оба были шотландцами по происхождению, оба имели обширные владения в Англии, оба выказывали свою лояльность по отношению к английскому королю. Выбор между ними действительно был весьма затруднительным.
Для решения этого вопроса Эдуард I приказал назначить еще одну комиссию. В нее вошло 80 шотландских советников, половину из которых назначил Брюс, а половину — Балиол. Еще 24 члена комиссии были английскими судьями. После долгих совещаний и многочисленных заседаний шотландцы признали, что не могут прийти к согласию. Тогда сделать окончательные выводы было поручено англичанам.
Английские судьи решили придерживаться привычной им традиции, которая отдавала безусловное предпочтение старшей линии и отвергала наследование по принципу кровного родства. Таким образом, их симпатии склонились на сторону Джона Балиола. Кандидатура Роберта Брюса помимо этой главной причины была отклонена еще и потому, что лорд Аннандейлский неосмотрительно выступил в поддержку предложения лорда Хестингса по разделу Шотландии на три части, а это было категорически неприемлемо для Эдуарда I.
17 ноября 1292 года в большом зале замка Берик состоялся финальный акт «Великого дела». Честь объявить Джона Балиола законно избранным королем Шотландии выпала судье сэру Роджеру Брабазону, с самого начала возглавлявшему английских юристов, вовлеченных в «Великое дело». Церемония коронации состоялась в Скуне, древней столице Шотландского королевства, 30 ноября, в день святого Андрея. Новый законный король Джон I воссел на коронационном Камне судьбы. Обряд проводили англичане Энтони Бек князь-епископ Даремский и Джон де Сент-Джон, который выступал в качестве официального представителя малолетнего Доннахога (или, по-простому, Дункана) мормэра{98} Файфа, обладавшего наследственным правом проведения коронации. В тот же день печать, использовавшаяся хранителями королевства во время междуцарствия, была разбита, а ее осколки отправлены в Англию.
Эдуард I был полностью удовлетворен. Но его торжество омрачала смерть преданного друга и мудрого советника — лорда — верховного канцлера Роберта Бёрнелла, который не дожил до этого момента всего месяц и скончался здесь, в Берике, 25 октября 1292 года. Не все любили Бёрнелла так же сильно, как король, которому тот служил беззаветно. «И был он в общении с людьми приветлив, но, как говорят, преисполнен коварства сверх меры», — писал о покойном монах Данстеблского приорства августинцев[105]. На вакантную должность лорда — верховного канцлера Эдуард I назначил хранителя архивов Джона Лэнгтона, который не обладал столь же блестящими талантами, как его предшественник, но был способным, исполнительным и верным слугой. А главное — пользовался полным доверием короля, несмотря на то, что был однажды обвинен в превышении полномочий и оштрафован.
