«Во время пира рыцари и оруженосцы воссели за Круглый стол. Согласно обычаю, перед ними была разыграна пьеса о короле Артуре… Из них были избраны лучшие и поименованы в честь тех древних рыцарей, которых называли рыцарями Круглого стола… Король поручил своим оруженосцам ввести в пьесу вставки, отсутствовавшие в тексте, о нанесенных ему некоторыми городами обидах, чтобы взять с избранных рыцарей клятву отомстить им. Составились партии Ланселота, Гавейна, Персиваля, Агравейна, Богорта, Гарета, Лионеля, Мордреда и Кея. О турнире было объявлено по всей Англии, учинилось великое собрание, в том числе присутствовало много дам. На рассвете Круглый стол начался, и вышеупомянутые рыцари одержали верх над своими противниками, за исключением Кея, на которого напали двадцать юношей. Его подпруги были подрезаны — веселия ради, конечно, — и сам он был повержен на землю. Он не пострадал серьезно, и зрители смеялись, видя, что он исполняет свою традиционную роль.
Заявив, что все произошло именно так, как во времена Артура, король отправился с турнирного поля в пиршественный зал и усадил рыцарей, принявших артурианские имена, за стол рядом с собой. После первой перемены блюд паж постучал в окно, призывая к тишине. Король объявил, что перед тем, как внесут следующее блюдо, он должен выслушать важные известия. Оруженосец, весь в крови, въехал в зал, обозвал короля и его придворных трусами и просил Господа уничтожить их, если они не отомстят валлийцам за все то, что он от них вынес. Король и рыцари Круглого стола поклялись сделать так.
После второй перемены блюд воцарилось подобное же ожидание и вновь въехал оруженосец на муле, со связанными руками и ногами. Он осыпал рыцарей насмешками и умолял Ланселота освободить его. Когда его руки были развязаны, он передал Ланселоту письмо от короля Ирлантии, в котором Ланселот объявлялся предателем и ему предлагалось встретиться для поединка на побережье Уэльса. Герой был весьма ошеломлен подобным вызовом, но Гавейн и король пообещали свою помощь.
После третьей перемены блюд и такой же паузы появилась Отвратительная Дама{115} с носом длиной в целый фут и шириной в три дюйма, с ослиными ушами, грязными косами до пояса, зобом на длинной красной шее, двумя зубами с палец длиной, торчащими из кривого рта. Она въехала на тощей хромой кобыле и, конечно же, обратилась к Персивалю, приказав ему отправляться в Лестер и отвоевать замок у его лорда, который постоянно совершал нападения на своих соседей. Она велела Гавейну ехать в Корнуэльж и положить конец раздорам между простолюдинами и лордами. Оба рыцаря согласились на эти приключения, и Отвратительная Дама (которая, как мы знаем, была оруженосцем, загримированным по королевскому приказу) удалилась и избавилась от своего грима.
Затем король провозгласил то, чего его рыцари и не подозревали. Хотя посланники и были частью праздника, но король потребовал от рыцарей исполнить данные ими клятвы. Таким образом, была объявлена реальная кампания против „Корнуэльжа, Уэльса и Ирланта“ и назначена дата ее начала»[135].
До поры до времени Эдуард I удовлетворился формальной клятвой французского короля вернуть Англии ее континентальные владения. Впрочем, он знал, что Филипп IV Красивый по обыкновению своему не будет торопиться с выполнением взятых на себя обязательств. Но у Эдуарда была проблема, требовавшая более срочного решения, — незавершенная кампания в Шотландии, которую требовалось незамедлительно возобновить.
Дела у англичан в покоренной было стране шли из рук вон плохо. После отстранения от власти незнатного Уильяма Уоллеса шотландские лорды более охотно стали демонстрировать патриотические настроения, поскольку это теперь не грозило им подчинением худородному выскочке. Их отряды осадили замки, в которых затворились небольшие английские гарнизоны. Карлаверок пал, Лохмабен постоянно подвергался атакам. Около девяноста солдат было блокировано в Стерлинге. Они так страдали от голода, что латники съели своих коней, но в результате все-таки вынуждены были сдаться. На этот раз шотландцы повели себя весьма достойно и отпустили капитулировавший гарнизон на все четыре стороны.
Желание покарать изменников было настолько сильным, что Эдуард I всерьез думал о зимней кампании. Он даже приказал явиться в Йорк баронам с их отрядами, а также объявил сбор феодального ополчения. Советники всячески отговаривали короля от столь опрометчивого шага. Магнаты откровенно саботировали приказ, а из намеченных 16 тысяч пехотинцев в Берик прибыло только 2500 человек, да и те в скором времени дезертировали. Волей-неволей королю пришлось сдержать нетерпение и отложить поход до следующего года.
