К эстуарию реки Кри армия Эдуарда I вышла 8 августа. На другом берегу стояло шотландское войско под командованием Джона Комина мормэра Бахэна и его двоюродного брата Джона Рыжего Комина Баденохского. Во время отлива часть английских лучников переправилась на противоположный берег и атаковала врага. За лучниками реку форсировали баталии Эдуарда I и графа Саррейского. Шотландцы, выстроившись в боевые порядки, некоторое время успешно сопротивлялись напору англичан. Однако удержать позиции им не удалось, и они в беспорядке побежали с поля боя. Армия Коминов была загнана во мхи и болота, но большого урона неприятель не понес — победителям достались главным образом провиант и кое-какая экипировка.
Под непрекращающимся дождем англичане дошли до Уигтона, но этим все их успехи ограничились. Эдуард I принял решение свернуть кампанию и к концу августа вернулся в Карлайл. Он был крайне разочарован результатами экспедиции, поэтому в октябре еще раз попытал счастья в Дамфрисе с сильным мобильным отрядом. Но и от этого предприятия толку было чуть. Приняв очередных шотландских парламентеров, настроенных в этот раз куда более реалистично, король согласился на перемирие до Троицы 1301 года. В ноябре он опять отошел в Карлайл.
Шотландцы, брошенные Францией на произвол судьбы, активно искали союзников по всей Европе. Судьба им улыбнулась — они нашли покровителя гораздо более могущественного, чем могли надеяться. Им стал папа Бонифаций VIII, одержимый идеей установить верховную власть Святого престола над светскими правителями. В то время когда Эдуард I возвращался из Галлоуэя, в расположенное под Дамфрисом цистерцианское Свитхартское аббатство прибыл не кто иной, как Роберт Уинчелси архиепископ Кентерберийский. С собой он вез буллу из Рима, которую принято именовать
В этой булле Шотландия объявлялась папским леном. Папа писал: «Возможно, до сведения Вашего королевского высочества было доведено, что с древних времен королевство Шотландия по праву принадлежало и, как известно, поныне принадлежит Римской церкви и не подчиняется феодально ни королям Английского королевства, ни вам»[138]. С полным сознанием собственной непогрешимости Бонифаций VIII предписывал Эдуарду I немедленно освободить Джона Балиола и других плененных, заключить с Шотландией мир и покинуть ее территорию.
Архиепископ Кентерберийский, с видимым удовольствием исполнявший папское поручение, произнес перед королем цветистую речь, обильно уснащенную цитатами из Священного Писания, и заклинал его подчиниться папе «во имя горы Сион и Иерусалима». На это Эдуард I с гневом ответил: «Клянусь кровью Господней, ради Сиона я не успокоюсь, а ради Иерусалима не смолчу, но буду защищать свое право до тех пор, пока есть сила в членах и дыхание жизни в груди, а также отражать врагов моих, ненавистных скоттов, вот уже в четвертый раз тревожащих меня, своего господина»[139]. Горячий по натуре, Эдуард I не мог простить архиепископу столь несвоевременного и бесцеремонного вмешательства. С этого момента он отбросил всякую дипломатию и стал вести себя откровенно враждебно по отношению к примасу.
Конечно же, папе король отписал в более дипломатичных, хотя и весьма ехидных местами выражениях. Он не преминул снабдить свое послание длиннейшим и подробнейшим перечнем аргументов, подготовленных его юристами еще десять лет назад: «Всевышнему, читающему в сердцах, ведомо, что это записано нестираемым пером на табличке вашей памяти. Наши предшественники и прародители, короли Англии с древнейших времен, насколько только можно заглянуть в прошлое, были владыками королевства Шотландия и всех его королей по праву высшей и непосредственной суверенной власти. И они получали от тех королей, а также от знатных людей этой земли, от которых желали получить, законный оммаж и надлежащие клятвы в верности за королевство Шотландия. Именно поэтому мы, продолжая владеть этим правом и властью в нынешнее время, получили таковые же клятвы как от короля Шотландии, так и от знати королевства… Исходя из вышеупомянутых свидетельств, становится ясно и общепонятно, что указанное Шотландское королевство, равно как и все, что к нему прилежит, принадлежит нам по полному праву. И поскольку мы никогда не совершали ничего, что могло бы каким-либо образом аннулировать наши права в отношении этого, то мы смиренно умоляем Ваше Святейшество взвесить вышеизложенные аргументы и соизволить принять по ним то решение, каковое подсказывает ваш разум. Никоим образом не придавайте веры противным доводам тех, кто нам в этом завидует, но сохраните и одобрите наши вышеуказанные государственные и королевские права, если это будет вам благоугодно, с отеческой благосклонностью»[140].
