Умиротворив Урбана IV и Пьера де Ронсево, а также успокоив отца, Эдуард вернулся к рыцарским забавам и с блеском выступил на нескольких турнирах. К несчастью, на последнем состязании он получил тяжелое ранение, окончательно оправиться от которого смог только к концу года. И вовремя — ибо в самом начале февраля 1263 года Эдуарда призвали в Англию тревожные известия о волнениях, охвативших Уэльс. Неугомонный Ливелин ап Грифит, ободренный примиренческой позицией Англии, опять атаковал английские земли и добился впечатляющих результатов. Он с ходу захватил замки Дисерт и Деганви, откуда быстрым маршем переместился на юг, угрожая вторжением в Гуэнт и Абергевенни. Английскими войсками в Южном Уэльсе командовал уорикширец Питер де Монтфорт из замка Бодезерт — соратник и однофамилец{38} графа Лестерского. Он не был родственником бывшего королевского фаворита и происходил из древнего англо-нормандского рода, его предки прибыли в Англию вместе с Уильямом Завоевателем. Все знали Питера как отважного человека и опытного бойца, однако безнадежное сопротивление превосходящим силам валлийцев не очень его прельщало. Монтфорт довел до сведения короля и принца, что вынужден будет сложить свои полномочия, если не получит подкреплений.
Эдуард высадился в Англии 24 февраля с сильным отрядом наемников, завербованных во Франции. Оставив гарнизон в Виндзорском замке, он двинулся прямиком к границе и в конце марта обосновался в Бристольском замке. Прошло полтора месяца, но никакими успехами похвастаться он, к сожалению, так и не смог. Единственным его достижением, если можно так выразиться, стало подписание 3 апреля в Херефорде союзного договора с Давидом, младшим братом Ливелина. Впрочем, этот альянс нисколько не способствовал делу умиротворения Уэльса.
Одной из основных причин провала кампании по сдерживанию валлийцев стала несогласованность в действиях англичан. Да и о какой согласованности можно было говорить, если лорды марки, привыкшие к бесконтрольности, демонстративно не поддержали Эдуарда? При этом они выказали принцу свое недовольство тем, что он больше полагается на наемников и отдает им явное предпочтение перед английскими лордами при назначении на военные посты. Это был замкнутый круг, который на тот момент Эдуард не имел полномочий разорвать.
Впрочем, мечты о победе над Ливелином и валлийскими кланами имели бы какой-то смысл, если на этой цели сосредоточились бы усилия не только Уэльской марки, но и всей страны, а этого не было и в помине. Поэтому Эдуард, убедившись в невозможности быстро навести порядок в Уэльсе с помощью имевшихся сил, ушел со своими наемниками назад в Виндзор. Его возвращения в Англию настоятельно требовал король.
К середине весны обострилась ситуация в самой Англии. В конце апреля 1263 года в страну вернулся Симон де Монфор, бывший королевский фаворит, а с момента принятия Оксфордских провизий — непримиримый враг монарха. Английская знать в очередной раз нашла повод для недовольства. Если раньше раздражителем выступали лузиньяны, то ныне она была крайне возмущена усилением позиций королевы Элеоноры Прованской и ее родственников-савояров. Граф Лестерский совершенно резонно рассудил, что у него появился реальный шанс восстановить свое влияние и вновь запустить прерванный процесс реформ.
Поскольку мирным путем добиться этого было невозможно, Симон де Монфор с готовностью возглавил мятеж баронов. Во второй половине мая 1263 года он собрал в Оксфорде своих приверженцев без согласия на то короля. В числе прибывших на этот баронский съезд оказались и некоторые сторонники Эдуарда. Они собирались примкнуть к графу Лестерскому не ради торжества реформ и не из-за разногласий с принцем. В возрождении баронской оппозиции им виделся самый быстрый путь для возврата ради сохранения своих должностей и авторитета. Никто из них — ни Генри Алеманский, ни Роджер де Клиффорд, ни Роджер де Лейборн, ни тот же Джон де Во — не были ярыми приверженцами реформаторов, и королевская власть им не мешала. Мешали им королева Элеонора Прованская и савояры, лишившие их теплых и почетных придворных синекур.
Лидерство Симона де Монфора никем не оспаривалось, поскольку его авторитет среди английской знати на тот момент достиг недосягаемых высот. Главным соперником графа Лестерского, не уступавшим ему ни по знатности, ни по влиянию, был Ричард де Клэр граф Глостерский, скончавшийся в 1262 году в возрасте всего сорока лет. Ходили упорные слухи, что он был отравлен и что к этому приложил руку не кто иной, как Маленький Шарлемань — глава фракции савояров Пьер Савойский.
