Эдуард I полностью

Брачные прожекты составляли лишь малую часть забот Эдуарда I. Он продолжал последовательно проводить в жизнь намеченную им программу правовых реформ, опираясь на таланты и энергию своего канцлера Роберта Бёрнелла. В августе 1278 года парламент был ознакомлен с Глостерским статутом, который вводил новую систему выездных судов по расследованию нарушений королевских прав. Статут обязывал по получении приказа quo warranto^{78} всех владельцев иммунитетов^{79} обосновать их правомерность перед королевскими судьями. Те, кто игнорировал разбирательство, лишались своих привилегий, поскольку король твердо решил прекратить неразбериху и не допускать существования каких-либо судебных иммунитетов, помимо тех, что были бы законно оформлены и подотчетны короне. Ведь под действие мелких и крупных иммунитетов фактически подпадала половина сотен Англии, что крайне затрудняло работу шерифов. Королевские слуги постоянно наталкивались на противодействие местных землевладельцев, которые считали, что чиновники вмешиваются в сферу деятельности их бейлифов.

По стране вновь отправились королевские уполномоченные. Они тщательно расследовали, кто и какой землей владеет, какую службу за нее несет, а также собирали подробную информацию о том, какая часть земли находилась собственно в домене у лордов, а какая — у свободных арендаторов и у вилланов.

Сказать, что бароны были недовольны Глостерским статутом — значит, не сказать ничего. Они были до глубины души возмущены таким посягательством на их, как им казалось, древние права. Раздражение было всеобщим, затрагивавшим всех членов баронских семей.

Самые отчаянные вставали на защиту своих прав с оружием в руках, как это сделал ближайший королевский сподвижник Джон де Уоррен граф Саррейский: «Вскоре король послал своих судей в земли некоторых магнатов с приказом quo warranto, желая знать, на каком основании они держат свои земли. Если серьезных оснований, закрепленных хартиями, не оказывалось, упомянутые земли тотчас реквизировались. И среди прочих явились королевские судьи к графу Уоррену и потребовали обосновать его право держать свои земли. Обнажив до половины старый, покрытый ржавчиной меч, он заявил: „Вот, господа, мое обоснование. Мои предки прибыли с Гийомом Бастардом и завоевали эти земли своим мечом. И этим же мечом я смогу защитить их от любого, кто захочет их забрать. Даже сам король не завоюет или захватит эти земли, ибо предки мои были [королевскими] соратниками и помощниками“»[67].

Вопрос о держаниях, история которых уходила «в незапамятные времена» — а фактически, к 1189 году, когда пришлые нормандцы сломали саксонскую систему землевладения, — был чрезвычайно сложен. В частности, довод графа Саррейского о том, что он и его предки с давних времен владели землями в Райгейте и в других местах Сарри, был благосклонно принят судом. Но как бы то ни было, приказы quo warranto заставили владельцев крупных и мелких держаний четко осознать тот факт, что своим положением они обязаны только покровительству короля.

На осенней сессии парламента произошло событие, которое прошло незамеченным, но впоследствии оказалось тем камешком, который вызвал лавинообразное ухудшение отношений с Шотландией. А выглядело все вполне невинно: король Эдуард I принял оммаж от короля Александра III. Шотландские хронисты с пеной у рта доказывали, что пресловутый оммаж касался только английских владений шотландского короля — Тайндейла и Пенрита. Однако английские хронисты не менее яростно отстаивали другую позицию — по их мнению, клятва феодальной верности была принесена за всю Шотландию.

Авторитетный регистр Данфермлинского аббатства дал подробный отчет об этом событии: «В год Господа нашего 1278, в день Святых апостолов Симона и Иуды, в Вестминстере Александр король шотландцев принес оммаж Эдуарду королю Англии, сыну короля Генри, в следующих словах: „Я становлюсь вашим человеком за земли, которые я держу от вас в королевстве Англия — за которые я обязан вам оммажем, но не за мое королевство“»[68]. Так что истина в этом жарком споре, по всей видимости, была все-таки на стороне шотландцев.