Невозможно представить, чтобы в восстании такого масштаба не участвовал самый могущественный из князей Уэльса. Вполне вероятно, что именно им оно и было инспирировано. Хотя сам Ливелин ап Грифит уверял, что ничего не знал о готовящемся мятеже, у него были весомые причины спровоцировать бунт. Князь Гуинета затаил на Эдуарда I глубокую обиду, несмотря на то, что английский король принял его при дворе и разрешил жениться на Элеоноре де Монфор. Статус заурядного вассала короны никак не устраивал властолюбивого правителя. С того самого момента, когда его достоинство было так страшно унижено, он исподволь, постепенно, используя все доступные способы, восстанавливал свой рухнувший престиж среди валлийских вождей. Ливелин добился оммажа от князя Трахаэрна ап Мадога из Брекона, а также влиятельных южных магнатов Риса Вихана, Грифита и Кинана ап Маредита ап Оуэна.
Ливелин никогда не любил англичан, и его раздражение новыми порядками нарастало с каждым днем. Ему категорически не нравилось настойчивое стремление Эдуарда I упразднить обычаи Уэльса и принудить свободолюбивых валлийцев следовать английским законам. Каждое административное нововведение воспринималось Ливелином как очередное оскорбление. А столкновение двух антагонистических юридических систем происходило постоянно. Примеров тому было предостаточно. Взять хотя бы сложный процесс между Ливелином и Грифитом ап Гвенвинвином князем Поуис-Венвинвина из-за Арвистли — кантрева к юго-востоку от Гуинета. Ливелин настаивал, что суд должен придерживаться законов Уэльса, хотя древний кодекс Хивела ап Кадала Доброго — жившего в X веке короля Дехейбарта — даже сами валлийцы считали архаичным и устаревшим. Грифит же требовал, чтобы спор судили по английским законам Уэльской марки, лордом которой он являлся. Эдуард I поддержал Грифита и безапелляционно заявил, что королевский суд не может руководствоваться варварскими законами.
Другой случай, также непосредственно уязвивший Ливелина, касался права на обломки кораблекрушения. У побережья Гуинета потерпел крушение корабль, принадлежавший некоему торговцу Роберту из Лестера. Как властитель прибрежных земель, Ливелин ап Грифит наложил руку на товары, выброшенные морем. Но Роберт обратился к королю и получил предписание, в котором юстициарию Честера приказывалось возместить купцу убытки за счет валлийского князя. Некоторое время спустя люди Ливелина прибыли в Честер для покупки меда. Они были схвачены, а все находившееся при них имущество, включая лошадей, конфисковано в погашение иска.
Споры из-за участка земли с неясной принадлежностью или обломков судна, как и другие схожие судебные коллизии, рождали призывы к сохранению валлийских законов и обычаев, в одночасье ставших символами национальной идентичности. Ливелин и Давид вместе со своими присными усердно распространяли по Уэльсу слухи, что английский король собирается не просто уничтожить древние законы Хивела Доброго, но искоренить сам валлийский дух. Таким образом, Эдуард I столкнулся с совершенно иной мотивацией у своих противников. В Первую войну за независимость он просто-напросто приводил в повиновение своенравного соседа и непокорного вассала. Теперь же, во Второй войне, ему противостояли люди, защищавшие свои национальные корни, попробовавшие на вкус английское правосудие и не оценившие его.
Примирить противоборствующие тенденции вряд ли было возможно на практике — тут не помогли бы ни согласительные комиссии, ни труды ученых юристов по приведению валлийских законов в соответствие с требованиями времени. И Эдуард I, и Джон Печем в данном случае имели абсолютно одинаковый взгляд на этот вопрос. Оба они считали обычаи Уэльса варварскими, неразумными и прямо противоречащими библейскому учению.
Известие о восстании застало Эдуарда I в небольшом уилтширском городке Дивайзис. Король спешно отрядил гонцов к Джону Печему архиепископу Кентерберийскому и Уильяму Уикуэйну архиепископу Йоркскому с просьбой отлучить мятежников от церкви за измену. Сам же он немедля начал собирать армию. Король был прекрасно знаком с условиями предстоящих боевых действий, поэтому предпочтение отдавалось профессиональным наемникам-контрактникам, а не феодальному ополчению. В горах Уэльса тяжеловооруженная рыцарская конница доказала свою низкую эффективность. Королю требовались хобелары, лучники и арбалетчики, пехота. А главное, ему были крайне необходимы мастера, дровосеки, возчики и чернорабочие, чтобы строить дороги и форты.
