После Актон-Бёрнеллского и Ридланского статутов новые законы посыпались на англичан как из рога изобилия. На сессии парламента 29 июня 1285 года был принят Второй Вестминстерский статут. Подобно Первому Вестминстерскому, это был обширный законодательный акт, в пятидесяти статьях которого рассматривались следующие вопросы: наследование и отчуждение земли, выделение вдовьей части, ложные обвинения в убийствах, уклонение богатых людей от участия в жюри присяжных. Правовые реформы, которые отражал этот статут, не просто облегчали решение земельных споров и заключение торговых соглашений для знати. Они затрагивали множество аспектов жизни общества от самых его верхов до самых низов.
Статут, как и большинство английских законов, базировался на конкретных прецедентах. Например, пункт, рассматривавший затягивание дел с помощью юридического крючкотворства, прямо запрещал использование ложных аргументов со стороны ответчика. Он был основан на деле Хенгстема против Кириоле, где судебный пристав ссылался на фальшивые записи и не был за это наказан, поскольку закон такого наказания не предусматривал. Похищение двух монахинь Осбертом Гиффардом лежало в основе положений, устанавливавших за подобный проступок кару в три года заключения плюс возмещение ущерба, а также других пунктов статута, определявших наказание за различные виды похищений людей в принципе. Тюремным заключением также карались бейлифы, злоупотреблявшие служебным положением, виновные в растратах и мошенничествах.
Осеннюю сессию парламента король 8 октября 1285 года ознакомил с Уинчестерским статутом, который совершил настоящую революцию в провинциальном судопроизводстве. В городках и деревнях уголовные преступники нередко умудрялись избегать правосудия, поскольку присяжные не желали осуждать своих земляков и старались защитить их от законной кары, особенно в тех случаях, когда пострадавшими оказывались люди пришлые. Статут требовал, чтобы местные общины брали на себя полную ответственность за выявление злоумышленников. Если было совершено преступление, а злодей не найден, то наказание коллективно несла вся сотня. Сама по себе идея была не нова — Генри III безуспешно пытался ввести такой порядок. Однако тогда имевшие большую силу магнаты не дали довести реформу до конца, поскольку считали, что ее инспирировали савояры с неизвестными, но явно сомнительными целями. В отличие от отца Эдуард I не боялся противодействия со стороны своих лордов и хотел так изменить систему правосудия, чтобы каждый подданный вынужден был хранить королевский мир.
Еще одним нововведением Уинчестерского статута стало обустройство дорог. Отныне каждый тракт, соединявший торговые города, подлежал расчистке таким образом, чтобы с обеих сторон от него не было ни рвов, ни подлеска, ни кустов на расстоянии в 60 метров. Это делалось для того, чтобы лишить грабителей и прочих злоумышленников естественных укрытий, где они могли бы поджидать в засаде путников.
Уинчестерский статут также реорганизовал народное ополчение. Если раньше военному набору подлежали только свободные люди, то теперь службу могли нести и вилланы. Каждому графству, сотне и приходу предписывалось подготовить списки всех мужчин, годных к службе. Из них королевские уполномоченные отбирали рекрутов в армию. Статут точно определял, какое вооружение должен иметь рекрут: «Имущество каждого человека от 15 до 60 лет должно быть оценено, а он сам приведен к присяге, что приобретет вооружение исходя из количества его земель и имущества. А именно, с земли [стоимостью] более 15 фунтов и движимого имущества на 40 марок — хауберк, шапель-де-фер{89}, меч, кинжал и коня. С земли в 10 фунтов и движимости в 20 марок — хауберк, шапель, меч и кинжал; с земли в пять фунтов — дублет, шапель-де-фер, меч и кинжал; с земли от 40 до 100 шиллингов — меч, лук со стрелами и кинжал. Тот, кто получает с земли доход менее 40 шиллингов в год, должен иметь гвизарму{90}, кинжал и другое простое оружие; а прочие, кто имеет имущества менее чем на 20 марок, должны приобрести меч и кинжал и другое простое оружие, и все, кто живет в лесах, должны иметь лук и стрелы»[89].
Принять новые законы, пусть даже самые актуальные и необходимые, — только полдела. Нужно еще обеспечить их выполнение. Эдуард I коренным образом перестроил местное судопроизводство. Шерифов графств теперь назначали королевские суды и чиновники из Вестминстера, которые обладали властью и смещать их, если становилось известно, что шерифы превращались в своего рода местных сатрапов, игнорирующих надобности короны ради удовлетворения собственных амбиций. Лорд-канцлер, старшие и младшие клерки канцелярии заверяли и выпускали королевские ордонансы и указы. Лорд-казначей и казначейство через шерифов контролировали сбор пошлин и налогов.
