Я никогда не видел его ни с женщиной, ни с мужчиной. Хотя он мог скрывать любые интрижки. Я внимательно посмотрел на него. Он видел, как Эмма трогала себя в этом самом кабинете, но, казалось, не был особенно взволнован этой сценой. Он был геем? Я никогда раньше не задумывался об этом. Сексуальная ориентация любого члена Синдиката «Пенумбра» не была чем-то особенным, о чем нужно было задумываться, поскольку многим нравились как мужчины, так и женщины. За исключением случая с Кейдом, с этим нужно было разобраться.
Могла ли чародейка знать, что Кейд гей? Если да, то это доказывало, что она обрекла нас с самого начала. Но с какой целью? Я не мог понять ее игру. Прокляла нас. Вернула Лукаса из Подземного мира. Позволила Эмме умереть — вот только Эмма этого не сделала, только из-за своего преследователя. Не благодаря чародейке.
Я озвучил ход своих мыслей. — Зачем преследователю Эммы спасать ей жизнь и дарить новую палочку?
— Дурацкие игры, — сказал Кейд, пожимая плечами.
Лукас покачал головой. — Искупление. Подумай об этом. Помимо признания, что он убил ее мать и ее лучшую подругу, с тех пор он предупреждал и защищал ее. Он был единственным, кто мог спасти ей жизнь на прошлой неделе, и он это сделал. — Лукас зарычал: — Мы в долгу перед этим ублюдком, кем бы он ни был.
— Очевидно, член «5-го Круга», — сказал я. — Тот комплекс недалеко от Ла Пуш был слишком изолирован, а время падения Эммы выбрано слишком спонтанно, чтобы ее преследователь мог оказаться в этом месте случайно. Он знал, где она была, что с ней происходило, когда она должна была умереть — и как.
Кейд и Лукас согласно хмыкнули. Я продолжил: — В какой-то момент, я уверен, мы встретимся с ним лицом к лицу. Мне действительно интересно… Если «5-й Круг» «ушел в подполье», будет ли преследователь вынужден сделать то же самое?
Кейд пожал плечами.
Лукас сказал: — Мы узнаем наверняка, если записки перестанут появляться.
— Действительно, — задумчиво произнес я. — Тем временем нам нужно обеспечить ее как можно большую безопасность. Когда ты собираешься скрепить брачные узы между вами двумя?
— Прямо, блять, сейчас. — Лукас встал и пригвоздил меня сердитым взглядом. — Не могу дождаться, устранить твой запах с нее.
Я закатил глаза. Продемонстрировав ему свои клыки, я сказала: — Удачи с этим.
Он вышел в спешке. Как раз то, что нужно было Эмме, возбужденный, решительный оборотень на задании. По крайней мере, когда эти двое соединятся, между ними возникнет неразрывная связь. Я мог бы сделать то же самое — с кровными узами. Это было обязательство на всю жизнь, а я — я был трусом. Эмма мне нравилась — очень. Но от мысли быть связанным с кем-то навечно у меня по спине пробежал холодок.
Лукас был храброй душой, раз знал, чего хочет, и шел к этому, особенно после потери своей первой пары. Еще одна история, в деталях которой все было туманно. Нет, Лукас не был трусом, в отличие от всех еще в этой комнате.
Я уставился на Кейда. Он проигнорировал меня.
— Ты гей? — Спросил я, желая с чего-то начать этот разговор.
— Что? — Он вскинул голову.
— Ты. Гей?
— Я услышал тебя с первого раза. Не говори со мной так, будто я тупой. — Он нахмурился.
— Тогда ответь на этот чертов вопрос.
Его челюсть сжалась, и я подумал, что он откажется отвечать. — Нет.
— Нет, ты не ответишь на вопрос? Или нет, ты не гей? — Я скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Ожидая.
Между нами сгустилось молчание. Мы смотрели друг на друга, играя в игру, которую я всегда выигрывал. Наконец, он сказал: — Мне, э-э, нравятся девушки.
— Что ж, это хорошо, по крайней мере, чародейка не совсем невменяемая психованная сучка.
— Кто это сказал?
Я проигнорировал вопрос. — Нам всем нравятся женщины. Эмма — женщина. Мы можем снять это проклятие. Что скажешь?
Он нахмурился еще сильнее и скрестил руки на груди. Когда он это делал, жест всегда получался гораздо более впечатляющим. Грозным.
— Она даже желает этого, — сказал я. — Когда в последний раз женщина хотела вступить с тобой в интимную связь? — Я ухмыльнулся.
Темно-розовый цвет пополз по его бледной шее к линии роста волос. Не такой реакции я ожидал. Он опустил взгляд и неловко поерзал под моим пристальным взглядом.
— У тебя ведь раньше была женщина, верно? — Я озадаченно нахмурился. Его Адамово яблоко дернулось, и я получил ответ, каким бы непостижимым он ни был. —
— Я не хочу говорить об этом. — Он поднялся на ноги. — Особенно с тобой, ты… мужчина-шлюха.
Я расхохотался. — Секс — это естественно, Кейд. Как и много секса. Ты не бережешь себя для подходящего человека, не так ли? — Я вопросительно приподнял бровь.
— Нет, я ничего не берегу. — Он продолжал стоять, пока не двигаясь, чтобы сбежать, хотя и сказал, что не хочет говорить об этом.
