Входная дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжали окна в моей спальне. Я потерла глаза, прогоняя сон, и взглянула на часы. Было почти два часа ночи. Перевернувшись на другой бок, я попыталась снова заснуть.
Тяжелые шаги прогрохотали по лестнице, прошли мимо моей двери и дальше по коридору, туда, где спали мои родители. Я поняла, что это был мой отец, по тому, как он шел. Длина его шага и поступь были такими же знакомыми, как звук его голоса.
Я уже начала дремать, когда громкие, сердитые голоса разбудили меня. Я не могла разобрать, о чем они говорили, через закрытые двери в противоположном конце коридора. Крик был прерван громким стуком.
Мое сердце бешено колотилось, я вскочила с кровати. Только не это снова. Я открыла дверь и бросилась в конец коридора. Стоя за дверью их комнаты, я могла слышать их более отчетливо.
— Ты пьян. — Голос моей мамы звучал хрипло, как будто она плакала. — Зачем тебе понадобилось идти в бар и напиваться со своими друзьями?
Пощечина.
— Не говори со мной так, сучка, — невнятно произнес мой отец. — Я тебя порежу.
Я присела на корточки перед их дверью. Хныканье угрожало вырваться на свободу, но я сдержалась, не желая предупреждать их о своем присутствии. Мне следовало вернуться в свою комнату. Это был разумный выбор, но я этого не сделала. Я осталась. Изнутри донесся еще один глухой удар, и я, даже не видя, поняла, что папа толкнул маму через всю спальню.
Он напомнил мне персонажа из жуткой книги, которую я читала в прошлом году. «Странный случай доктора Джекила и мистера Хайда». Папа почти все время был добр к маме. Он вел себя как нормальный отец. Он любил читать, и хотя я ненавидела то, как он диктовал мне жизнь, он мог быть веселым. Так было до тех пор, пока он не напивался. Потом проявилась другая сторона. Когда это происходило, он был неузнаваем.
Дверь внезапно открылась, и я ввалился в комнату. Папа схватил меня за волосы. Я закричала, когда он потянул.
— Иди и встань рядом со своей матерью. — Он толкнул меня через комнату.
Мама обняла меня, крепко прижимая к себе, но не раньше, чем я заметила ее кровоточащую губу и синяки, которые уже образовались на одной стороне ее лица. Утром она исцеляла их магией, как всегда. Иногда я задавалась вопросом, помнит ли папа такие ночи.
Я гадала, где сейчас ее палочка, потом заметила, что она лежит на ковре в другом конце комнаты. Должно быть, он забрал ее у нее и бросил туда.
