Тот сложился вдвое, как раскладушка, а вышибала, недолго думая, выкинул руку вперед, явно желая размозжить злоумышленнице череп. Та пригнулась, и удар пришелся по тому самому полному пареньку, пытавшемуся утащить подружку из негостеприимного заведения, прямо в переносицу. Захлебываясь кровью и слюной, молодой человек повалился на пол, а посетитель клуба, быстро оправившись от удара, добавил ему ногами в живот. Раскрашенные ребята дружно рванули прочь, но виновница драки, зажатая в клещи между своим валявшимся на полу визжащим приятелем и двумя разъяренными мужиками, металась, как затравленная лиса между собаками, тщетно пытаясь обнаружить какие-нибудь пути для отхода. Валера, вовремя сообразивший, что он не хочет стать участником потасовки, уже несколько минут назад благополучно удалился и присоединился к группе ожидавших его приятелей, и Денис понял, что пришло время действовать. Резко кинувшись вперед, он нагнулся и, поднырнув под руку бритоголового, шарахнул его кулаком в дряблый живот, заставив мужика вновь согнуться пополам. Затем, не теряя времени, он хуком в челюсть «отодвинул» от выхода вышибалу. Трое других завсегдатаев слегка попятились, образовав проход, и Денис, подхватив полного парнишку под руки, буквально бросил его в сторону освободившейся двери.
— Ноги! — заорал он девушке, но она почему-то медлила.
Огорошенные внезапным нападением клиенты клуба и вышибала уже пришли в себя и увидели, что Денис один и никто не придет ему на помощь. Девчонка, бешено вращая глазами, густо подведенными темно-синими тенями и тушью, вцепилась в его руку.
— Давай с нами! — громко прошептала она и потащила Дениса за собой.
«В конце концов, это, наверное, наилучший выход», — пронеслось у него в голове. Дэн — не маленький, сам разберется, тем более что к нему-то у этих «быков» претензий нет. А завтра он позвонит и объяснит другу, почему так неожиданно свалил из «Антихриста».
С этой мыслью он позволил девчонке потащить себя к выходу. Они рванули в сторону арки, за которой открывалась широкая улица, даже в этот поздний час полная людей и машин. День был субботний, народ искал развлечений — там уж точно их не решатся преследовать, даже если и рискнут броситься в погоню!
Трофименко нервничал — никогда прежде ему еще не доводилось сообщать родственникам покойного о смерти близкого человека, тем более о страшной гибели их единственного ребенка. Павел проклинал майора Карпухина на чем свет стоит за то, что тот вдруг решил: зеленому новичку просто необходимо понюхать пороху и научиться правильно вести себя в подобных ситуациях.
Он еще не бывал в таких домах — роскошных, обставленных антикварной мебелью и в то же время оборудованных по последнему слову техники. Если бы ему позволили, Павел непременно напросился бы сюда на экскурсию, но в данных обстоятельствах это выглядело бы как минимум неуместно. У ворот дежурил охранник. Он с пристрастием допросил Павла, изучил его документы и только потом поинтересовался, ожидают ли его хозяева. Майор строго-настрого предупредил Трофименко, чтобы он не вздумал заранее звонить родителям Регины.
— Только личный визит! — заявил он. — Это не те люди, которые привыкли получать известия по телефону: положение у главы семейства достаточно высокое, чтобы он мог рассчитывать на некоторое уважение со стороны следственных органов.
Говоря это, Карпухин не удержался от недовольной гримасы, и Трофименко понял, что это требование — не звонить — исходит вовсе не от него лично и самому Карпухину стоит поперек горла. Таким образом, на свой вопрос охранник дома получил отрицательный ответ, и его лицо тут же приобрело отсутствующее выражение.
— Сожалею, но хозяева очень заняты и посетителей не принимают, — вежливо, но твердо проговорил он.
— А ты мои «корочки» видел? — изумленно поинтересовался Павел, потрясая перед его носом служебным удостоверением.
— Я знаешь, сколько таких «корочек» на своем веку повидал? — равнодушно отозвался охранник.
— У меня срочное известие для господина Симакова, — сказал Трофименко.
— Георгия Александровича нет дома. И что это за известие, которое нельзя сообщить по телефону?
— Известие о скоропостижной смерти его единственной дочери, — сквозь зубы процедил Павел. Лицо охранника мигом вытянулось, как у старой боевой лошади при виде вражеской кавалерии.
— О с-с-смерти… Регинки? — переспросил он, заикаясь.
— Да. Так что советую пропустить меня — и сейчас же!
— П-п-проходите, — судорожно закивал охранник, превратившись из самоуверенного грозного цербера в обычного растерянного мужика. — Т-только Георгия Александровича на самом деле нет дома, он в думе, а Тамара Олеговна… С ней вы сможете поговорить.
«Черт! — подумал Павел. — Лучше бы с папашей, ведь женщины такие истеричные!»
