— Дело не в том, что Гоша материально поддерживал дочь, — это нормально, так как мы могли себе позволить содержать ее. Но Георгий потакал всем капризам Регины. Она захотела «Бентли» — пожалуйста, получите «Бентли», и это в таком возрасте! Большинство детей довольствуются подержанной иномаркой, а ведь девочка только-только сдала на права! Она все время просила отдельное жилье, но я была против: они с матерью жили в отличной трехкомнатной квартире, наш дом был всегда к услугам Регины, а собственная квартира в девятнадцать лет может оказаться опасным соблазном, вам не кажется?
Трофименко только собрался было ответить, но Тамара не ждала от него этого — вопрос был риторическим.
— Друзья у Регины, мягко сказать, странноватые, и среди них встречались весьма колоритные личности. Она все равно виделась с ними, но дома, по крайней мере, оргий не устраивала.
Трофименко озадаченно хмыкнул: Тамара Симакова рисовала не слишком-то привлекательный образ падчерицы.
— Вы спрашивали о том, нет ли у меня подозрений в отношении кого-то из окружения Регины?
Неожиданная реплика Тамары заставила Павла встрепенуться.
— Так вот, кое-какие соображения на этот счет у меня имеются, — продолжала она. — Был один парень, Валера — фамилии, к сожалению, не знаю, — но он увлекался наркотой. Не думаю, что ребята, включая Регину, баловались тяжелой гадостью, но «колеса», как сейчас говорят, у них были в ходу.
Павел записал эту интересную информацию на помятом листке бумаги.
— Кто-нибудь еще? — спросил он, подняв глаза на Тамару.
— Еще… Знаете, я ни в чем не уверена, но у Регины, кажется, появился мужчина.
Поймав удивленный взгляд Павла, она тут же добавила:
— Нет, конечно, Регина всегда отличалась неразборчивостью в связях, но тот мужчина, видимо, был особенным.
— В каком смысле — особенным? — решил уточнить Трофименко.
— Не знаю, как и объяснить. Все ее приятели — сплошной молодняк, от восемнадцати до двадцати пяти, в основном представители «золотой молодежи», как и сама Регина. С ними она не церемонилась, хотя, думаю, переспать успела со всеми — такой уж у нее характер… был. Но в последнее время она изменилась.
— Каким образом?
— Стала хорошо одеваться — для меня это первый признак.
— Но ведь, как я понимаю, отец давал ей деньги?
— Молодой человек, когда я говорю, что Регина стала одеваться «хорошо», я не имею в виду «дорого» — она всегда отоваривалась только в бутиках, а не в дешевых универмагах! Но Регина стала носить по-настоящему стильные вещи, и я даже как-то сказала ей, что некоторые из них пристали скорее даме моих лет, нежели столь юному существу.
— И что же она вам сказала?
— Нахамила, кажется, точно не помню, но я уверена, что дело было именно в мужчине, ведь ни отец, ни мать, ни уж тем более я сама не могли заставить Регину перестать краситься, как ирокез, и одеваться поприличнее!
В течение следующих двух дней после моего визита к Иночкиной я увидела троих доноров из списка Ольги Петровны Иночкиной. Не удовлетворившись справками, предоставленными подозреваемыми, я попросила их сделать экспресс-анализ крови. Доноры, конечно же, возмутились, но спорить не стали — в конце концов, на кон была поставлена их репутация! Как и предполагалось, ни у кого из них не оказалось гепатита С. И опять же, как и предполагалось, основной моей проблемой стал гражданин Яикбаев. Естественно, я отправилась по адресу его регистрации, но там Яикбаева не оказалось. Квартиру уже два месяца снимали выходцы из Средней Азии, и они ничего не знали о тех, кто жил здесь до их появления. Тем не менее мне удалось добыть адрес и телефон квартирной хозяйки.
— Неужели вы думаете, что я знаю, откуда эти люди приходят и куда потом деваются? — с усмешкой спросила меня высокая худая тетка в халате, заляпанном какими-то коричневыми пятнами — вероятно краской для волос. Мы говорили, стоя в дверях, и хозяйка не сделала ни малейшей попытки подвинуться, чтобы меня впустить. За ее спиной угадывалось какое-то мельтешение и возня.
— Вы сдаете квартиру людям, ничего о них не зная? — недоверчиво спросила я. — А что, если они воры, бандиты какие-нибудь? Могут дом поджечь или соседей ограбить?
— А я-то здесь при чем? — раздраженно пожала плечами женщина. — Мое дело — взять оплату и проследить, чтобы они не дебоширили. Гастарбайтеры обычно ведут себя тихо и платят вовремя.
— Яикбаев жил у вас один?
— Нет, их было трое. Соседи, правда, жаловались, что видят больше народу, но я ведь не полиция, чтобы их всех считать! Вели они себя тихо, никого не трогали, не заливали, не хамили — что еще нужно-то?
— А почему они все-таки съехали и когда это произошло?
— Да уже больше полугода тому назад уехали. А почему — точно не скажу, но, думаю, у них просто денег больше не было, чтобы квартиру оплачивать. Мне пришлось поднять цену — коммуналка же растет, как на дрожжах, и они, в том числе и этот ваш Яикбаев, сказали, что нашли другое жилье. Я только попросила их прибраться как следует и съехать в течение недели. Они так и сделали.
— А куда — они случайно не сказали?
— Нет, конечно, мне-то зачем?
